Иное утро

Сон приходил волнами. И каждая новая все больше путала сознание. Мысли сливались в одно, абстрактное явление, образ, месиво этих образов. Тьма взрывалась вспышками неизвестных тебе цветов и вот царство Морфея открывало свои двери.

Глава 2.

Ч1.

Мысли складываются в образы, а те преобразуются в понятные только спящему человеку абстрактные видения. То что для нас во сне абсолютно точно имеет сакральный смысл, после пробуждения представляется бредом сумасшедшего человека, но опять таки, там, во сне, это и есть реальность.

Тимия видит свою мать, видит своего отца и все они втроем на пикнике. Пикнике которого не разу не было, это лишь выдумка разума, замещение воспоминаний довольно легкое для мозга функция, но, опять таки, только во сне. Хотя и этого на данный момент ей хватит. Тут спокойно и тут ее родители, еще в том возрасте и в то время когда они любили друг друга. Мама звонким, теплым эхом смеется от того что отец опять переусердствовал и пролил на себя его любимое пиво в кислотно-зеленом стекле.

Блики солнца, отражения от объектива, играют на его лице, отражаются на мать, и лишь мимолетом попадают и на их маленькую дочку. Это вымысел, этого не было, но как приятно хотя бы ночью побыть во лжи. Папа поднимает ее за ручки, садит на плечи и они катаются изображая римскую колесницу. Тимия рвет отца за бороду и громко смеется, мама готовит бутерброды. Странно, но именно такая сцена была в одном из старых фильмов категории “Б”, а мозг интерпретировал сейчас ее как прошлое. Жаль, но в этом фильме было лишь трое. Мама, папа и их дочь. Реальность не такая. Ведь их было четверо.

Где-то за деревьями, за углом камеры невидимой зрителю, плавится плёнка с еще одним человеком на ней. Мальчик держится за ствол столетней сосны и лишь украдкой смотрит на ее сон. И она это знает. Вернее должна бы знать что их четверо, но не хочет портить складный фильм. Пусть ложь, пусть вымысел, но тут она только их. А он…

Его уже давным давно нет, а это ее сон, так что пусть поиграет в прятки за объективом.

Ч2.

Она просыпается в полвосьмого вечера. Ноги продолжают ныть, шея болеть, а в глазах все плывет. Тимия смотрит в темную пустоту дверного проема, и что-то начинает вызывать у нее неподдельное чувство беспокойства. Солнце село, тучи затянули последние его проблески, а тяжелые шторы перекрыли отблески уличных фонарей. Она одна, и она в темноте. Она взрослая, благоразумная девочка, но темный проход зияет своим страхом.