Сёстры меча и песни

С бесстрастным выражением лица сняла с седла хлыст и без колебаний подошла к Хальцион. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, и две женщины взглянули друг на друга.

– Хальцион из Изауры, – начала Нарцисса. – Убила собрата-гоплита, своего собственного напарника, Ксандера из Митры. Сбежала от своего командора. Нарушила священный наш закон. – Она, сделав паузу, раскрутила в своих руках хлыст. Его длинный хвост упал на землю и свернулся, словно змея. – Ты получишь двадцать ударов плетью за свою трусость. Сними доспехи и преклони колени пред шестом.

Хальцион принялась расстегивать кирасу. Ей казалось, что она погрузилась под воду: звуки приглушились, а руки потяжелели. Но она стянула свои доспехи и отбросила их в сторону, бронза звякнула о землю. На ней остались только сандалии и влажный от пота красный хитон.

– На колени, – потребовала Нарцисса.

Хальцион повернулась к шесту и обхватила его руками. Вперед вышел еще один гоплит. Ясон. Он привязал ее руки к дереву, но сделано это не для того, чтобы удержать ее на месте, а чтобы девушка не упала, когда потеряет сознание.

Ясон так и не встретился с ней взглядом. Но, пятившись назад, выглядел потрясенным.

Хальцион почувствовала присутствие командора справа от себя; он встал на пути ветра, и его тень потянулась к ней.

Раздались шаги. Нарцисса приближалась, вынимая свой копис. Она распорола хитон Хальцион и обнажила ее спину.

На мгновение воцарилась тишина. Трепещущий покой. А затем последовал первый удар плетью.

7.

Эвадна стояла на рынке Дри и невидящим взглядом смотрела на пятно крови на земле. Им с семьей потребовалось несколько часов, чтобы добраться до деревни. И она хотела принять это за какой-то кошмарный сон, надо только проснуться, прийти в себя. Но кровь… Кровь была настоящей. Она все еще блестела в лучах заходящего солнца, словно земля отказывалась ее впитать.

Она задавалась вопросом, сколько времени потребуется, чтобы пятно исчезло насовсем.

Командор и его гоплиты отправились в Абакус, прихватив Хальцион с собой.

Ее отец, обезумев от горя, проложил себе путь через гоплитов. Наконец-то ему было даровано мгновение с Хальцион, и он коснулся ладонью безжизненного лица дочери, прошептав ее имя, словно она могла проснуться на этот зов.