Полмира за любовь

Он участвовал в секретной операции. Задание было выполнено, но его лучший друг, Кон, погиб. А что касается Никоса, врач предупредил, что он никогда не станет прежним. Позвоночник со временем срастется, однако служить в вооруженных силах Никос больше не сможет.

Ему прописали препараты, чтобы справиться с депрессией и тревогой, но по ночам его мучили кошмары.

–  Ты недолго будешь ходить на костылях.

–  Я мечтаю избавиться от них как можно скорее.

–  Но сначала тебе требуется хороший длительный отдых после столь тяжелого испытания.

«Хороший длительный отдых» был для Никоса названием другой реальности. Часть его жизни, наполненная спецзаданиями, была завершена. Остался только мрак.

– Не думаю, что это займет много времени, сэр.

После двух с половиной месяцев пребывания в госпитале к нему явился вице-адмирал, и Никос знал почему. Это дело рук его отца. Тот был потрясен, узнав, что Никос решил служить в армии, потому что хотел задействовать сына в семейном бизнесе.

Пожилой человек строго взглянул на него:

– Наши военно-морские силы благодарят тебя за героическую службу. Ты – гордость своей семьи и нашей страны. Твой отец надеется, что ты вместе с братом возглавишь «Вассалос шиппинг», когда он отойдет от дел.

Вице-адмирал Прокопиос дал понять Никосу – в мягкой форме, конечно, – что его карьера спецназовца завершена, а семейный бизнес готов принять блудного сына с распростертыми объятиями.

До того как Никос появился на свет, отец не верил, что это его сын, – а все из-за слухов, не имевших под собой никакого основания. Эти слухи, распространившиеся в обществе, превратили его в желчного, непримиримого человека. Вред, нанесенный супругам Вассалос, затронул и их детей, омрачил жизнь Никоса.

Военно-морская служба была для него выходом из тяжелой ситуации. Но через десять лет ему было гораздо тяжелее.

Потеря Кона Грегерова стала для Никоса страшной трагедией. Лучший друг детства пошел служить вместе с ним. Этот человек, ставший для него почти братом, помог Никосу сохранить разум и твердость в те трудные годы, когда он боролся с диктатом отца, не говоря уже о прочих вещах.