Невинная обольстительница

 – А вы чем зарабатываете на жизнь?

Акис пристально посмотрел на нее:

– У нас с братом свой бизнес. Мое знакомство с Тео вначале тоже было деловым. А как вы познакомились с Хлоей?

Рейне показалось, что он тоже не слишком склонен откровенничать. Ее это вполне устраивало.

– Когда я училась в выпускном классе, она приехала в Америку, чтобы выучить английский, и жила в нашей семье. Кроме нее, в тот год у нас в школе было еще трое иностранцев, которые поселились в американских семьях.

– По программе обмена учащимися?

– Да.

Прежде чем Акис продолжит свои расспросы, ей требовалось немного успокоиться. Рейна выпрямилась и опустила ноги на пол. Он поспешно подал ей костыли, лежавшие у шезлонга.

– Спасибо. – Рейна сунула их под мышки. – Извините, но мне нужно в туалет.

– Конечно.

По его глазам она увидела, что он не поверил ей, но все равно. Рейна прошла через анфиладу комнат в отведенные ей апартаменты.

Когда Рейна снова вернулась в патио, она застала Акиса купающимся в бассейне. Стол успели накрыть к обеду. Пока он брассом делал круг за кругом, она села к столу и положила себе порцию вкусного салата из курицы, сыр фета и маслины.

Родителей Хлои не было видно. К несчастью, они, видимо, решили, что, не показываясь на глаза, содействуют романтической встрече.

Рейна перевела взгляд на бассейн, и в этот момент Акис внезапно поднял голову. Мокрые черные волосы откинулись со лба, полностью открыв лицо с удивительно красивыми мужественными чертами. Увидев ее, он вышел из аквамариновой воды и потянулся за полотенцем, дав Рейне возможность разглядеть свое великолепное тело.

– Вчера вы напоминали одного из ваших сердитых богов, – заговорила она шутливо, чтобы побороть вдруг охватившее ее влечение, – а сегодня преобразились в самого Посейдона.

Акис закончил вытираться, сел за стол напротив нее, взял с тарелки большую маслину и с наслаждением впился в нее белыми зубами. Весь он от черных волос до оливкового загара представлял собой истинное произведение искусства. К ее смятению, все, что он делал и говорил, вызывало в ней живейший интерес.

– А вы, как ни странно, со вчерашнего дня нисколько не изменились, – заметил он.