Девушка «амальфи»

Если он взялся ее злить, значит, сон наступит не скоро. Наверное, боль мешает ему уснуть. Она подавила прилив сочувствия.

– Такого рода вывод свидетельствует о том, что ваше знание женщин весьма поверхностно.

– Вы что, специалист по моей личной жизни? – прохрипел он.

– У итальянских мужчин определенная репутация, синьор. Насколько известно нам, американкам, итальянский мужчина за все хватается, но ни в чем не преуспевает. Возможно, вы – тому наглядная иллюстрация.

Надо отдать ему должное – он не стал отвечать на ее насмешку, а лишь сказал хриплым голосом:

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

Она не ответила, потому что у нее на то были очень важные причины. Она знала, следующий отпуск Лукки не планировался до августа, когда он собирался приехать к отцу в Милан. Сюрприз, который Гвилио готовил ему, должен был состояться в самом большом демонстрационном зале «Амальфи» в Италии.

Аннабел помнила выражение глаз Гвилио, когда он говорил о своем желании сделать сюрприз Лукке. Она ни за что не испортит их встречу, рассказав раньше времени, что знает, какой подарок он приготовил сыну.

Уставшая от ошеломляющих событий последнего часа, она закрыла глаза.

– Что вы скажете на то, чтобы нам обоим поспать, синьор? Не знаю, как у вас, но у меня завтра напряженный день.

– Вы меня заинтриговали. Какую же работу вы выполняете для моего отца? Должно быть, это что-то важное, а иначе он не поместил бы вас в дом для меня священный. – Его голос вдруг прозвучал глухо.

– Священный? – прошептала она.

– Он разве не говорил вам, что я здесь родился? И что моя мать умерла в этом доме?

О боже. А она назвала его чуть ли не взломщиком.

– Ваш отец лишь сказал мне, что ваша мать оставила ферму вам. Я понятия не имела, что это за дом.

Глава 2

Тупая пульсирующая боль разбудила Лукку. Боль тянулась от бедра к паху. Лекарство перестало действовать. Ему необходимо поскорее принять еще таблетку, пока боль не стала непереносимой, как было прошлой ночью.

Прошлая ночь…

Он провел ладонью по колючему подбородку и застонал от отвращения к самому себе.

Солнечный свет заливал комнату, и он зажмурился. Потом взглянул на часы – без двадцати одиннадцать. Он лежит один, в той же одежде, что и вчера, правда, без ботинок, которые та девушка с него сняла. Постель в полном беспорядке, а это доказывало, что ночью его мучили кошмары. Одеяло и подушки валялись на полу.

Ясно, что эта американка давно ушла и уже предупредила его отца.