Пылающий бог

 – Наверное, через несколько веков такие мелочи начинают забываться.

Рин ткнула в нечто, напоминающее черные перезревшие бобы:

– А это что?

– Пчелы, – как ни в чем не бывало произнес Суцзы. – Вкусны в жареном виде. Главное – вытащить жало.

Рин потрясенно уставилась на него:

– Не могу понять, ты шутишь или нет.

– Не шучу. – Он взял одну пчелу и показал поближе. – Видишь? Самое вкусное – ноги. Они впитывают масло. – Он закинул пчелу в рот и громко захрустел. – Вкуснятина! Хочешь?

– Нет, спасибо, – пробормотала Рин.

– Ты же южанка. Я думал, ты ешь все подряд.

– В Тикани никогда не ели насекомых.

Он засмеялся.

– Тикани – не самый бедный городок на юге. Понятно, почему ты никогда не голодала по-настоящему.

Рин пришлось признать, что это правда. Она много вечеров чувствовала себя голодной, и в Тикани, и в Академии в Синегарде, но лишь потому, что ей отказывали в пище, а не из-за нехватки еды. Даже в разгар Третьей опиумной войны, когда жители империи дошли до такого отчаяния, что ели кору с деревьев, Рин питалась армейскими пайками как минимум дважды в день.

А как же иначе? В самые тяжелые времена первыми кормят солдат, а всем остальным остается только умирать. Рин так давно полагалась на возможности империи, за которую сражалась, что так и не научилась самостоятельно добывать пропитание.

– Я не хочу тебя оскорбить. Просто говорю как есть. – Суцзы протянул Рин плошку с пчелами: – Хочешь попробовать?

Пахли они соблазнительно. В животе у Рин заурчало, и очень громко.

– Ешь давай, – ухмыльнулся Суцзы. – У нас еды с избытком.

* * *

На заре они продолжили поход, держась по обочинам дороги, в готовности спрятаться в лесу при первом же сигнале высланных вперед разведчиков. Темп взяли чуть более быстрый, чем накануне. Рин хотелось направиться прямо к Улью, но Суцзы зигзагом начертил на карте обходной маршрут, по которому они обогнут главные скопления противника и доберутся до центра только под конец.

– Но тогда они точно узнают о нашем приближении, – сказала Рин.

Суцзы покачал головой:

– Нет, максимум дней через пять они узнают, что мы здесь. Дольше мы не сумеем держать свое приближение в тайне, так что лучше нанести несколько хороших ударов, пока можем.

– Тогда какой смысл во всех этих мерах предосторожности?

– Сама подумай, принцесса. Они знают, что мы приближаемся. Но это все, что они знают. Они не знают, сколько нас.