Промежутье

Он всё реже играл с детьми, почти не помогал им делать уроки, начал работать допоздна, часто ходил куда-то с приятелями или же просто часами сидел, уставившись в телевизор.

– Когда ты сегодня вернёшься? – спросила Джесс у мамы, жуя омлет.

– Как всегда по понедельникам, детка.

– Это во сколько?

– В десять вечера, – сказал Купер. – У неё курсы гончарного дела начинаются в семь тридцать и кончаются в девять тридцать. Как на прошлой неделе. И позапрошлой. И позапозапрошлой. И поза…

– А тебе обязательно вести эти курсы? – спросила Джесс, не обращая внимания на брата.

 – Тебя же никогда нет дома.

– Почему никогда? Только три вечера в неделю.

– Не понимаю, зачем тебе вообще кого-то учить? Ты же и так работаешь целыми днями.

Мама положила вилку и обеими руками потёрла лицо. Купер полоснул сестру недобрым взглядом. Ему ужасно хотелось наорать на Джесс, обругать за глупость. Сдерживался он только потому, что боялся ещё сильней расстроить маму.

Ему вроде как не полагалось знать, что отец присылает смехотворно маленькие алименты – лишь бы кое-как выполнить условия развода; что маме едва хватает на выплаты за дом и на еду; что из-за этого ей пришлось найти вторую работу и вести курсы в Центре художественного творчества – вечерами, отработав дневную смену в кабинете массажа.

Мальчику много чего не полагалось знать, однако стенка между его комнатой и маминой спальней была куда тоньше, чем хотелось бы. Наслушавшись родительских телефонных разговоров, Купер уже не понимал, что хуже: молчание или скандалы.

Отцовское молчание доставалось ему самому, крики и ругань – матери.

Мама оперлась подбородком на руку и почти искренне улыбнулась.

– Ну что, Купер? Как дела в школе?

– Нормально.

– Долги сдал?

– Ага, – соврал он.

– А ещё чем занимался?

– Да так. Учёбой, ну и вообще.

Мама шумно вздохнула.

– У Зака всё в порядке?

– Да, нормально.

– А Натолл как поживает?

– Ничего.

– Что-то они давно не заходили.

Купер дёрнул плечом.

– Дел много.

Мама ждала продолжения, но сказать больше было нечего. У Зака и Натолла дела шли хорошо. По крайней мере, так виделось Куперу из-за самого дальнего столика в школьной столовой. Если бы он ходил с друзьями в кино и в гости, когда приглашали, то, наверное, знал бы больше. Впрочем, он уже так давно ни с кем не общался, что и звать-то почти перестали.