Поклонник

***

Почти полчаса спустя мы заходим в гостиницу, где в полумраке холла, уставшая от ночной смены девушка на ресепшене с вымученной улыбкой и кругами под глазами, записывает нас как супружескую пару. Мы благополучно поднимаемся в номер люкс по широкой лестнице, устланной ковровой дорожкой с рисунком из крупных лилий и огромных зеленых листьев.

Длинный коридор, с одинаковыми дверями цвета ореха, приводит нас к номеру «207». Внутри слабо пахнет хлоркой. Возле стены большая двуспальная кровать, с лежащими на ней сложенными полотенцами и халатами.

Они такие белые и ослепляющие, что у меня режет в глазах.

Виски "по особому рецепту" до сих пор не отпускает. Возможно, это экстази, но я не уверена.

Смотрю на Карла, и он кажется мне совершенным и даже идеальным во всем. Эти глаза цвета зимнего ясного неба и взгляд, полный желания, страсти и похоти с легкой примесью чего-то темного. Только чего. Страха? Улыбка вызывает в животе пожар, мгновенно заполняющий тело, достающий до самой последней клетки.

Светлая, матовая кожа так и манит прикоснуться к ней, узнать, какова она на ощупь. От него пахнет виски и смесью острых, пряных перцев.

Молодое, упругое тело. Я хочу его. Хочу, чтобы Карл был во мне. Был мною. Желаю почувствовать его в себе, и себя в нем. Жажду слиться с ним в единое целое. Уйти в нирвану только лишь от прикосновений. До остановки дыхания. До замирания сердца и полной отключки мозга.

– Если хочешь, можешь сходить в душ… – только и успевает сказать Карл прежде, чем я набрасываюсь на него, как изголодавшаяся волчица.

Впиваюсь ему в губы. Такие мягкие и теплые. В следующий миг его язык уже кружит вокруг моего языка. Вкус его губ отдает специями, карамелью и орехами. Он обнимает меня, прижимает к себе как можно плотнее, и я почти слышу, как трещат мои ребра. Запускаю пальцы молодому человеку в волосы, зажимаю их, и слегка оттягиваю его голову. Хватка его рук немного ослабевает.

Карл едва отрывается, начинает целовать шею, спускаясь ниже к груди.

Это дает мне возможность снять с него футболку и заняться ремнем на джинсах. Пряжка все никак не поддается. Отчаянно дергаю ее, и она, не выдержав моего яростного напора, наконец, расстегивается. Под общие победные возгласы расстегиваю ширинку и пытаюсь стянуть с него штаны.

Он целует меня жадно и глубоко и, даже с каким-то остервенением. Молодой человек то сжимает меня, то гладит спину, спускаясь к пояснице, переходит к бедрам.