Очень нуарный детектив

Когда четверо верзил в одинаковых чёрных костюмах скрылись в дверном проёме, Коробочка остановился и, смахивая невидимую пылинку с плеча своего идеально сидящего смокинга, произнес:

– Я даже немного завидую вам, детектив. Тому, с какой теплотой она относилась к вам. И, как бы горько это ни было осознавать, хотя телом она принадлежала мне, её сердце в действительности принадлежало только вам. Я бы столько отдал, чтобы она любила меня так же сильно, как вас… – он осёкся, словно внезапно очнулся и спустя мгновение добавил, – но, кажется, я немного расчувствовался сегодня.

А теперь прощайте, мистер Рокстоун. Нам обоим сейчас нужно немного погоревать. В конце концов, мы оба потеряли сегодня любимую женщину.

На этих словах он вышел из квартиры, и я остался стоять там, униженный и уязвленный, как никогда.

Часть 9. Роковая встреча в «Неоновом зайце»

«Можешь ли ты хоть на минуту представить, каково это – жить в постоянной темноте? Когда вечность пребываешь во тьме, многие вещи теряют свой смысл и перестают существовать.

Гораздо легче становится представить, что чего-то нет, когда ты этого не видишь. А если не видишь, значит, этого и не существует вовсе.

В тот момент я чувствовала себя так, будто мир тоже ослеп и не видит меня в ответ. Или он сам вовсе исчез. Вместе с тобой. Оставив меня в вечном непробиваемом черном тумане мрака. Пожираемую собственным демоном по имени страх.

Он часто приходит ко мне, когда я остаюсь совсем одна».

Это было первым, что я прочитал после того, как, прижав креслом входную дверь с раскуроченным замком, и собрав разлетевшиеся по полу драгоценные листы, снова забрался на кровать. Нетерпение, с которым хотелось дочитать написанное, нарастало с каждой секундой, потому я приступил сразу же, после внезапного визита нежданных гостей. Я не хотел дожидаться утра, пытаться откладывать на потом.

«Прошло уже столько времени, а мне всё еще интересно, хранишь ли ты ту самую рубашку с отпечатком моих губ. Или, быть может, заботливые руки какой-нибудь прачки уже давно стерли его с твоей одежды… и из твоей памяти…»

Эти слова в очередной раз выбили меня из колеи. Я подумал об этой сорочке еще когда только прочитал об этом. Она все еще хранилась у меня дома в шкафу. Висящая на вешалке. В отдельном чехле.