Венерин башмачок

– И совсем вы меня не оторвали от дел, дорогая. У меня абсолютно свободный вечер, я рада познакомиться с Ларочкиной подругой. Мне бывает стыдно, что я мало интересуюсь жизнью племянницы. Все некогда. Вот, например, сегодня. Когда вы позвонили, у меня абсолютно вылетело из головы, что у Ларочки – поход.

– Поход?..

Гостья буквально обмякла при этом известии. Будто у нее окончательно выбили почву из-под ног. А ведь она и так едва стоит на ногах. У бедняги стряслось что-то серьезное. Инна Викторовна усадила девушку в кресло и, не переставая щебетать о том о сем, притащила в гостиную закуску, кофейный ликер и фрукты.

Девушка смотрела прямо перед собой, часто шмыгала носом и хрустела пальцами. Инна Викторовна знала – пальцы дрожат, с ними трудно совладать. Это бывает при сильном эмоциональном стрессе.

Инна Викторовна подвинула гостье рюмку с ликером и весело объявила:

– За знакомство! Кстати, меня зовут Инна Викторовна. А вас?

– Оксана.

– Будем знакомы, Оксана.

Выпили. Инна Викторовна щебетала, а Оксана еще некоторое время находилась в полнейшей прострации.

Потом сказала:

– Значит, я не увижу Ларису еще дня… три?

– Думаю – да. Лариса – работник ответственный. У нас в семье по женской линии все такие. Сказало руководство – в поход, пойдет в поход. А как же? Такие учителя, как Лариса, для сегодняшней школы – роскошь.

Оксана рассеянно кивнула. Было видно, что она о чем-то мучительно размышляет и до Ларисы ей по большому счету как до Луны.

– Оксана, мы с Ларисой – близкие родственники.

И подруги. – Инна Викторовна решила перейти на более твердый тон, которым обычно и разговаривала со всеми. – И вы можете смело мне довериться. Тем более – я врач. Я вижу, у вас что-то стряслось. На вас напали? Я правильно поняла?

Глаза Оксаны, крупные, немного навыкат, мгновенно наполнились слезами. Она отрицательно покачала головой. В ней боролись два чувства. Ей отнюдь не хотелось изливать душу незнамо кому. Но не могла она вернуться туда, откуда только что убежала.

– Вас обидел близкий человек? – подсказала Инна Викторовна.

Оксана взглянула на нее испуганно и… разрыдалась. Инну Викторовну давно не потрясали чужие рыдания. Более того – за долгие годы работы она сама разучилась распускать слюни. А уж когда стала заниматься частной практикой и поднимать собственную клинику – научилась просто не замечать чужих слез.

Или же замечать только в интересах дела. Сегодня – особый случай. Перед ней сидела девушка чуть старше ее детей.