Маджар. Киноповесть

Михаил начинает доставать из холщового мешка и выкладывать на стол разнообразные вещи: большой отрез ткани матери на платье, женские сапоги, колбасы разных сортов, каравай хлеба и другие продукты. Ему нравится видеть, как от этого продуктового изобилия радостно блестят глаза матери.

– Господи, откуда все это? – замерев, едва шепчет мама и смахивает невольно навернувшиеся слезы.

– Это я за свой труд достойную оплату получил от астраханского губернатора, еще и деньги хорошие остались. Теперь у нас с тобой все будет хорошо, – улыбается счастливый Михаил.

Михаил продолжает освобождать мешок и достает несколько апельсинов.

– Мама, помнишь, когда мне было лет шесть, на Масленицу ты принесла мне апельсин и несколько орехов. Мы никогда не видели подобных заморских фруктов, и ты, даже не попробовав, отдала весь апельсин мне. Эти все апельсины я принес для тебя, моя дорогая, теперь мы не будем нуждаться ни в чем.

Михаил нежно обнимает и целует свою маленькую, сгорбленную от непосильных трудов маму…

Глава 2

– Вставай, Михайло, приехали, – сквозь сон до него, наконец, пробился громкий глухой голос возницы.

Михаил с сожалением и большой неохотой открыл глаза и увидел перед собой кованые ворота резиденции астраханского губернатора. Архип уже выложил вещи Михаила на брусчатку мостовой и, наскоро попрощавшись с ним, двинулся в обратную дорогу. Михаил огляделся. Уже поздняя ночь, и, кроме караульного у сторожевой будки, не видно ни души. И только на втором этаже губернаторского дома виден в одном из окон приглушенный мерцающий свет.

В столь поздний час при свете догорающих свечей все еще работал с документами астраханский губернатор Василий Татищев, 56-летний седовласый мужчина с благородным сократовским лицом и изможденным телом. Сидя за большим дубовым столом под зеленым сукном, он с головой погрузился в отчеты и донесения, поступившие за последние дни.

Раздался стук в дверь, вошел караульный.

– Господин губернатор, только что нарочными доставлены две секретные депеши.

– Кто послал? – устало спросил Татищев, поправляя теплый козий платок на больном плече.

– Одна от российского резидента при дворе персидского шахиншаха, а вторая – тайное донесение из калмыцких улусов, – несмотря на поздний час, бодро докладывает караульный.

– Давай сюда. И вот что, братец, распорядись, чтобы заменили мне свечи и принесли горячего чая с сухарями, похоже, не спать мне нынче.