Маджар. Киноповесть

А в ней обращение к калмыцкому наместнику и кабардинскому князю с тем, чтобы нас поберечь и в угоду Российскому государству нам помощь оказывать.

– И ты думаешь, сия грамота нас убережет?

– Должна уберечь. Ведь калмыки хоть особняком своим ханством живут, они уже более века в российском подданстве находятся и потому указам российским и другим официальным бумагам должны без сомнения подчиняться. Так и кабардинцы в мире с русскими быть желают, а потому вреда нам не должны сделать.

Немного помолчав, Голохвостов все же соглашается с Михаилом:

– Хотя… конечно, никто наперед своей судьбы точно знать не может, и с нами в чужом краю все может случиться.

– Согласен с тобой. Жаль только, оружия у нас нет никакого – себя защищать. Вот как с ними, басурманами, разговаривать и что у них на уме как распознаешь? Ты, может, к ним с самыми добрыми намерениями настроился, а они без всякого разговору голову, как какой-нибудь овце безмолвной, возьми да отрежь.

– Хватит тебе на пустом месте страхи всякие сочинять и самого себя к испугу настраивать, – остановил Михаила Голохвостов. – Свечерело уже, давай привал делать и ко сну располагаться. Вон впереди как раз небольшой овражек вижу, там костер на ночь разведем да при нем и заночуем.

Глава 5

Душный июльский день сменила ночная прохлада. Под ярким звездным куполом неба у давно потухшего костра спят Андрей и Михаил. Изредка слышен скрип степных цикад и похрапывание стреноженных лошадей, пасущихся в ночной тиши. Вдруг лошади резко подняли головы и насторожились.

В отдалении послышался глухой нарастающий топот копыт, и в ту же минуту к месту привала с шумом подлетели вооруженные всадники. Они плотным кольцом окружили вскочивших и плохо соображающих спросонья Михаила и Андрея, непрерывно выкрикивая что-то на незнакомом гортанном языке и угрожающе направляя на них острые копья.

Разглядев в темноте азиатские лица всадников, Андрей шепнул в сторону Михаила:

– А вот и те самые калмыки.

Один из спешившихся воинов, по указу главного из них, грубо толкнул Михаила и Андрея на землю и быстро разжег костер. Другой воин подвел к разгоревшемуся костру стреноженных лошадей и начал их внимательно осматривать.