Шоу должно продолжаться!

Старые обои, кухня была совмещена с гостиной, тусклая лампочка, дешевая мебель, но мне почему-то там понравилось. Была там какая-то своя атмосфера.

Бывают такие дома, пустоту в которых заполняет сам человек. И неважно, какая в доме обстановка, какая мебель, важно лишь то, какая личность там живет. Не все дома отличаются таким уютом, но ее квартира была одной из таких.

Я прошел, разулся и сел на диван.

– Алис, у меня опять не получается нарисовать эту хреновину, – послышался голос за моей спиной, на который я обернулся.

Алиса поставила старый чайник на газовую плиту и подошла к сестре, у которой в руке был изрисованный лист бумаги.

– Хва-атит так выражаться. И что вам задали на этот раз? – вздохнув, спросила Алиса.

– Нарисовать какое-нибудь животное.

Алиса тяжело вздохнула.

– Как же я ненавижу эти твои задания, – спокойно сказала она.

Я решил вмешаться.

– Может, я могу помочь?

Алиса бросила на меня взгляд, а Настя сразу же подлетела ко мне со своим листом.

– Ты умеешь рисовать? – заинтересованно спросила она.

– Ого, ты интересуешься чем-то, помимо походов в клуб? – съязвила Алиса.

Я бросил на нее недовольный взгляд, но промолчал.

– Понимаешь, у меня просто совсем не получается, – продолжила Настя. – Другие предметы мне даются легко, но рисование…

– Не переживай, – сказал я. – Что ты хотела нарисовать?

Я взглянул на ее неудавшееся творение. Ее рисунок скорее был похож на какую-то абстракцию, ибо там совершенно ничего не было понятно.

– Вообще-то дельфина, но если ты нарисуешь что-нибудь другое, я не расстроюсь. – Алиса заулыбалась.

– Хорошо, я нарисую тебе дельфина, – приподняв бровь, заявил я. – Тащи бумагу и все остальное.

– Ура! – Она так обрадовалась, что поцеловала меня в щеку и убежала в комнату.

Я был немного удивлен такой благодарности.

– А твоя сестра намного дружелюбнее тебя.

– Даже не знаю, в кого она такая, – ответила мне Алиса, все это время наблюдавшая за происходящим, стоя за плитой.

Когда она приготовила чай, я уже дорисовывал набросок дельфина простым карандашом. Она принесла две кружки, из которых шел пар, чтобы поставить их на журнальный столик, но, заметив, что там разложены художественные принадлежности ее сестры, остановилась, попросив меня подвинуть все это.

– Воу, полегче, ведь это рисунок четвероклассницы, а не картина Микеланджело для выставки, – сказала она, заметив мой рисунок.