Стёжки-дорожки

А если делали по дружбе доброе дело, а теперь напоминаете, то это услуга уже. Скажите цену – оплачу!

– Да уж, в кого ты такой? Да, впрочем, чего удивляться, в отца, конечно, – крашеная блондинка сняла очки в форме кошачьих глаз, и вытерла пальчиком навернувшиеся слезы или пот, который проступал даже сквозь жирный слой тональника. Алый маникюр на пухлых пальцах казался Артёму нелепым и не уживался с возрастом маминой медсестры. Как и короткое синтетическое платье, гусеницей ползающего по выпуклостям молодящейся тети Нади.

– Отца не трогайте, что вы про него знаете? Проведали? Все норм?

– Хочу в маминой комнате прибраться!

– Я сам, и сорок дней еще не прошло, уважайте традиции. Убираться нельзя!

– Начитанный стал, я посмотрю. А отец–то где? Трубку не берет.

– Скар? ХЗ. Может с этой. Рыжей. С кладбища.

– Господи, да что с тобой стало?

– Домой идите, – бросил Артём, насупившись. Поднял острые плечи вверх и уставился на экран монитора. Пилоты альянса Тайм Крит опять совершили успешный набег на «нульсечных» жителей Космоса.

Во входную дверь позвонили. Три коротких. Тёма поднялся и всем своим видом дал понять нежданной гостье: здесь ей не рады. Она поспешно юркнула в коридор, натянула на распухшие ноги балетки. И выскочила на лестничную площадку, пропустив друга Артёма в квартиру. Медсестра с сочувствием оглядела Мартика, усатого пятнадцатилетнего парнишку, щурящегося даже сквозь толстенные линзы очков, и при этом смешно играя в пинг–понг широченными чёрными бровями. Заходя в квартиру, друг Тёмы неуклюже запнулся о порожек кроссовком, больше похожим на горную лыжу.

– Горцерт вонца? – бросил Артем приятелю, через плечо, не снимая огромных наушников и, не оборачиваясь, прошлёпал к себе в комнату.

– Маме твоей земля пухом! А так у меня всё лавем, брат. Поговори со мной. Араика забрали.

– Куда забрали?

– Брат, ты вапщэ новости не смотришь?

– Один философ сказал: «лучше ничего не знать, чем знать наполовину».

– Дурак ты, Тёмыч.

– Это Араик твой дурак, надо было в Армению уезжать.

– Он здесь родился, ты панимаэшь, что несешь? Я думал, ты мой друг! – Мартик снял очки и протер краем футболки. Ты мне большэ, чем друг.

– Мартирос, не кипи, несёт меня, Сартана пропала, Скар бесит, и не хочу я о войне.