Стёжки-дорожки

Она – связующая ниточка с тем, кого он считал подлецом и мертвецом. «Бросил и сдох под забором». Так всегда говорила мать.

– А хочешь, пойдем вместе? Я тебе всё покажу. Обычно с бабушкой ходим, но она себя чувствует плохо. Давление.

– Да, сходите, и Мартика возьмите. Там всегда нужна помощь, – Эльба появилась в дверях, – буду очень рада, если вы подружитесь. Всё теперь будет хорошо. Эльвира Борисовна подошла ближе и провела ласково по колючим волосам Тёмы. Он впервые не насупился и не отдёрнул голову при телесном контакте с посторонним человеком.

– Тогда побежали? Бабулечка, – Мира чмокнула в щёку бабушку. Ребята надели обувь и побежали вслед.

Проехав несколько остановок на автобусе, они очутились на промзоне. Полузаброшенные мрачные здания терлись щербатыми стенами друг о друга. Пустые глазницы бывших цехов фабрик настороженно пялились на случайных прохожих. Только в одном, на третьем этаже, кипела жизнь.  Мартик заметил, что подходящая локация для съемок антиутопии.

Мира проскочила под шлагбаумом и провела по пустынным коридорам в помещение, где стрекотали машинки, сновали люди со стропами взад – вперед, кто – то резал синтетические ленты, кто – то обжигал края. Каждый отвечал за свою манипуляцию.

– Всем привет. Я пришла. Стол свободен?

– О, Мирочка, свободен, отстаем от плана, да ты и с помощниками!

Ребята зашли в тесную комнатушку, всю площадь занимали деревянные распорки, на которых нарисована схема. Такая же непонятная схема висела на стене.

Мальчики недоуменно уставились на Миру.

– Мы шьем носилки, тактические называются. Абсолютно бесплатно и отправляем на фронт. Они спасают жизни. Понимаете? Легкие, а поднимают вес пятьсот килограмм. Представляете. Одни носилки я делаю сорок минут, вдвоем с опытным быстрее. Тут очень нужны люди. Я научу, хотите?

– Хотим, показывай, – Мартик разинул рот, не узнав друга.

Мира щебетала и с таким воодушевлением рассказывала, куда отправили носилки, о тех, кто их шьет.

Втроем они собрали восемь носилок и отдали швеям.

Мартику пришлось бежать домой. Волновалась мать. Артёма никто не ждал, он вызвался проводить Миру до дома, хотя с непривычки к физическому труду все болело. Они прыгнули в полупустой автобус, усевшись на задние места.

– Можно я прочту стихотворение? Бабушке не могу, да никому не могу, не понимают. За что я его так люблю. А он за маму готов был жизнь отдать. И за меня. Хотя он не родной.