Взмах над морем

А потом Кирилл предлагает мне окурок, а я говорю, чтобы он выкинул эту гадость, и протягиваю ему пачку «Царских». А рядом смеётся Лилия и просит угостить её тоже, и я протягиваю ей длинную белую сигарету. А ночью мы идём в клуб. Но почти сразу уходим – никто из нас не любит такие места. Поэтому мы идём на заброшку, и я помогаю им всем взобраться на крышу. И вот мы лежим все вместе, руки разбросаны и переплетены, мы смеёмся и обсуждаем «Джанго освобождённого», а потом встречаем рассвет и клянёмся в вечной дружбе.

– Спасибо, но мне и так неплохо.

– Но ведь у тебя есть тот, с кем ты можешь поиграть?

– Наверное.

Я вспоминаю вчерашний вечер. Вспоминаю Кира.

– У меня был очень близкий друг, с которым я играл, не переживай.

– Был?

Лилия обеспокоенно замирает.

– С ним что-то случилось?

– Нет, с ним всё в порядке.

– Но почему вы тогда не играете сейчас?

Я проклинаю себя за эту оговорку.

– С некоторыми друзьями ты просто перестаёшь видеться. Со временем. Это нормально.

Я пытаюсь объяснить ей, что это не страшно, но чем больше я говорю, тем больше начинает казаться, что я пытаюсь убедить в этом в первую очередь самого себя.

– Это печально.

Лилия тяжело вздыхает, подводя итоги моим рассуждениям.

– Ты должен опять поговорить со своим другом.

Теперь настаёт моё время удивляться.

– Боюсь, Лилия, он не будет рад меня видеть. Мы не общались с ним уже несколько месяцев.

– Но ведь вы лучшие друзья!

Она говорит это с полной уверенностью, что лучшие друзья не расстаются, и я не знаю, что мне ответить.

– Были.

– Тогда увидься с ним!

Девочка отпускает Грину и протягивает руки ко мне. Собака недовольно фыркает и злобно глядит на меня. «Ты отобрал мою ласку!»

– Но это не так легко.

Холодные маленькие пальчики сжимаются вокруг моей правой руки, впиваясь в рукава кофты.

– Неужели ты не скучаешь?

Она сжимает свои ладошки сильней, не в силах мне поверить. Скучаю ли я? Я пытаюсь ответить на этот вопрос честно, но ответа не находится. Я думаю, что, возможно, общайся я с Киром до сих пор, жизнь, может, была бы хоть немного ярче.

Но мысль эта слабая и тихая. Её заглушает другая. Общаться с одним человеком целую вечность невозможно.