След костяных кораблей

Ветрогон прошелся по палубе, остановился, чтобы что-то каркнуть дитя палубы, полировавшей брашпиль.

– Да, Ветрогон, – сказала она, – я все сделаю хорошо, не беспокойся.

И Ветрогон пошел дальше, а дитя палубы улыбнулась, подумав о том, на какой замечательный корабль она попала, о следующей трапезе и позволит ли добрый хранитель палубы выдать дополнительную порцию корабельного вина после такой напряженной работы над проклятой Старухой штукой, которую они строили. Между тем Ветрогон прыгнул к другому дитя палубы, понаблюдал за ним, после чего проверил тусклосветы, достаточно ли в каждом масла.

– Что делать? – спросил Ветрогон, и дитя палубы – ждавший, когда зазвонит колокол, который положит конец его вахте, сможет спуститься в глубины корабля и найдет там Колуна – они недавно стали корабельными друзьями, и теперь их связывала страсть, – едва не уронил масло.

– Наполняю маслом тусклосветы, – тихо сказал дитя палубы. – Чтобы мы видели то, что делаем.

– Хорошо, хорошо, – сказал Ветрогон. – Хорошая работа.

Потом Ветрогон подскочил к третьему дитя палубы, которая помедлила, развязывая запутанный узел на такелаже, и посмотрела в темноту, где разглядела два тусклых источника света. Она поняла, что это два корабля, преследовавшие их, воспоминания о предыдущей схватке были еще свежи у нее в памяти, и руки слегка дрожали.

– Хорошая ночь, да? Хорошая ночь, верно? – сказал Ветрогон, и дитя палубы к нему повернулась.

– Да, хорошая ночь, – сказала она и почувствовала себя спокойнее, глядя на говорящего-с-ветром.

А разве может быть иначе, ведь он сын Удачливой Миас. И разве Миас не величайшая супруга корабля из всех когда-либо живших, любимая Старухой? Ветрогон двинулся дальше, а она вернулась к работе, если не совсем счастливая, то почти в мире с собой.

– Держи их свободными, держи свободными, – сказал Ветрогон дитя палубы, который смазывал шарнир Яростного Аррина, заднего правого дуголука, и настолько погрузился в работу, что чувствовал лишь приятную мягкость масла на пальцах и его запах, похожий на аромат похлебки, пусть немного прогорклой, но дети палубы едят то, что им дают, – возможно, стоило бы попробовать смазку?

– Он будет ходить свободно, Ветрогон, не беспокойся, я не хочу, чтобы старина Яростный Аррин смотрел на нас с укором.