Фантасофия. Выпуск 4. Шпионский триллер

– Неужели? – иронично воскликнула она, готовая включиться в игру.

– Шучу, – улыбнулся полковник и, достав удостоверение сотрудника МИДа – любой «грушник» имел подобное для прикрытия – развернул его, показывая спутнице.

Та взяла удостоверение в руки, прочитала – на её лице отразилось удивление.

– Так вы – дипломат? – наивно переспросила она.

– Как видите. Не разочаровал?

Она с интересом смотрела на него, не находя, что ответить.

– Не возражаете, – неожиданно обратился он к ней, – если мы зайдём в бар и выпьем вашего любимого вина?

И так же неожиданно для себя она согласилась.

Когда выходили из бара, обоим показалось, что между ними появилось чувство некоторой близости. Обменявшись телефонами, они расстались. Муромов с грустью возвратился в свою пустую двухкомнатную квартиру на Чистопрудном бульваре. И одиночество показалось ему сейчас особенно острым и тягостным.

Познакомившись с очаровательной журналисткой, Муромов стремительно развивал достигнутый успех, призвав на помощь весь свой опыт и обаяние.

Но перед этим он по своим каналам «пробил» все, какие только могли относиться к ней сведения о личной жизни, учебе, работе, родителях, контактах и прочих несущественных на первый взгляд мелочах. Ничего, что могло бы насторожить опытного разведчика, он не нашел. Перед их конторой и «соседями» девушка была чиста.

После этого он расслабился, посмеявшись над своей профессиональной подозрительностью. Муромов водил ее в лучшие рестораны. Они обошли все музеи, выставки, вернисажи – было заметно, что Татьяне нравится его общество.

Виктор до этого и не подозревал, что можно так замечательно проводить время с понравившейся женщиной – разве мало было у него раньше связей? Но в том-то и дело, что увлечения эти, мимолетные и ни к чему не обязывающие, не заходили слишком далеко, а, если он чувствовал, что подобное может случиться, то сразу же прерывал все отношения, исчезая из жизни своих временных подруг.

Все те годы, что отдал службе в ГРУ, он постоянно пребывал в колоссальном напряжении, не позволяя себе расслабиться и допустить просчет, чреватый провалом и гибелью не только его самого, но и боевых товарищей.