Прогулка под луной

Руки Бориса, до сих пор спокойно лежавшие на ее талии, внезапно потяжелели, взгляд стал влажным, немного очумелым. Маша знала, что должно за этим последовать, и поняла, что своей репликой завела разговор не туда. Она мягко выскользнула из объятий жениха и прыгнула на подоконник.

– Ладно. Я не сказала самого главного. Я зашла в юридическую консультацию выяснить, нельзя ли удочерить Альку.

Борис замер столбом среди образцов паркета. Затем тихо присвистнул. Не глядя на невесту, спросил:

– Ну и что тебе там сказали?

Он собрал образцы и аккуратно сложил их у двери.

– Сказали, что это несложно. Можно не удочерять, а установить опекунство, – крикнула Маша вслед.

– Кальмары сгорели, – сообщил Борис и хлопнул холодильником. Вернулся с бутылкой минералки и сел на табуретку. Другой мебели в комнате не было. – И… ты… Я не понял, кто-то хочет ее удочерить? Кто-то из знакомых?

Маша некоторое время молча смотрела на него с застывшей улыбкой на лице. Приехали. Не думала, что все это будет так трудно.

– Я думала, что это должны сделать мы.

– Мы?!

– Мы с тобой.

– Нет, ты это серьезно? – Борис отхлебнул из бутылки. – Или это шутка? Как насчет брачного контракта? Я твой юмор не всегда понимаю, Мань.

– Я серьезно, – тихо и спокойно ответила Маша. Она вдруг почувствовала смертельную усталость. Сил не осталось пристраиваться к чужому настроению.

– Ну и как ты себе это представляешь?

Борис поставил бутылку на пол и воззрился на девушку. Вот теперь он был весь внимание.

– Милый, Алька – очень хорошая девочка, – проникновенно начала она. – С ней совсем не бывает хлопот. Тем более она такая преданная. Умная. Мы ее Профессором зовем – у нее память замечательная. Я ее читать в четыре года научила. Мы ходили по улицам, и она вывески читала. Малявка такая… А потом – она тихая совсем, ее и не слышно целыми днями.

– Тихая девочка, которая бродит по ночам с песнями по квартире. Представляю. – Борис произнес это вдохновенно, явно передразнивая Машу.

– Глупости, – мягко сказала она. – Многие впечатлительные дети – лунатики. К двенадцати годам, возможно, это пройдет. Да это с ней редко бывало раньше. Просто смерть матери растревожила ее мир, и поэтому… Борис! Но это же так понятно.

– Может быть, тебе это и понятно. Но почему ты решаешь такие вещи, не посоветовавшись со мной? Ты не забыла, что собираешься замуж?

– Я не забыла. И я не решаю.