Колыбельная для Волчонка

Ирина кивнула:

– Ты знаешь, здесь, на море, у Антошки зверский аппетит. Диву даюсь.

– Ты бы сама больше ела, – отозвалась Лизавета, наливая им обеим лимонад. – Смотреть на тебя страшно. Забыла уже, какая справная была, пока училась? Да и потом… А сейчас поглядеть не на что – шиш да маленько.

Ирина безразлично махнула рукой:

– Нашла что вспомнить. Теперь уж все равно – ешь, не ешь…

– Слушай, а ты наших кого-нибудь видишь? Я ведь сто лет – никого. Раньше каждое лето кто-нибудь наезжал. Теперь уж года три – ни души.

– Вижу некоторых, – задумчиво отозвалась Ирина. – Многие, как я, в коммерцию ударились. Мало кто в культуре остался. Ну, вот Аленка Евстигнеева, правда, директор музыкальной школы. Но ведь у Аленки, слава Богу, муж из крутых. Она может себе позволить…

– А Шурик? Я слышала, что он… пирожками торгует?

Ирина передернула плечами:

– Ну не сам торгует, конечно. Но точно этим занимается. Крутится. Давно из театра ушел.

– Не представляю. Шурика – не представляю. Без его подвала, без картин его непонятных – с пирожками… Для чего мы все учились?..

Лизавета смотрела в окно и поэтому не уловила тот момент, когда у Ирины сузились зрачки, а пальцы стали нервно шарить в поисках сигарет.

– Лифшиц уехал, – как само собой разумеющееся, сообщила Ирина и встала, чтобы достать сигареты с холодильника.

– Ну, за Лифшица я спокойна. У него и там все будет хорошо, – рассудила Лизавета, – а вот Шурик… жалко…

– А Леву… не жалко? – Ирина закурила.

– Леву? А что – Лева? – Лизавета не шевельнулась, но Ирина видела, что вся ее немая спина ждет ответа.

– Лева пьет.

Лизавета помолчала.

– А цирк? Как же он…

– Из цирка его попросили, кажется. Жена уехала. В общем, дела у него неважнецкие.

Лизавета стряхнула минутное оцепенение и попробовала рассмеяться:

– Выходит, я – последняя из могикан. Последний массовик-затейник со славного легендарного курса…

Получилось не смешно.

Ирина курила, глядя в окно, и Лизавета захлопотала, взбивая омлет, – скоро проснется Антошка.

– Но вот кого меньше всего я представляю вне нашей суматошной работы, так это тебя, – рассуждала она. – Вот уж кто действительно был генератор идей. Организатор. Не скучаешь?

Но когда она подняла глаза на подругу, поняла, что ляпнула лишнее. Ирина вдавила окурок в пепельницу резким движением, неожиданно выдающим в ней сильную и, возможно, властную натуру.