Колыбельная для Волчонка

Лизавета довольно долго верила сказке про то, что он в разводе. О том, что ее кумир по-прежнему благополучно живет со своей женой и взрослой дочерью, она узнала только тогда, когда ждала появления Полины. Беременность Лизаветы напугала его как подростка, хотя он был старше своей незадачливой пассии на двадцать пять лет.

Теперь он жил на два дома, чередуя бурное общение с Лизаветой и Полиной и тихую семейную жизнь с прежней семьей.

– Папа! – истошно завопила Полина, но крик ее потонул во всеобщем шуме.

Автобус с музыкантами уехал, а Полина и Лизавета начали ругаться, одинаково тряся кулаками и краснея.

– Хочу к папе! – орала одна. – Хочу на автобусе кататься!

– Веди себя прилично! – кричала вторая. – Если будешь капризничать, я позвоню, чтоб он не приезжал в воскресенье!

Началась настоящая буря.

– Ты плохая! – вопила девочка.

– Зато твой папа хороший! – вторила ей мать.

Ирина поняла, что пора вмешаться.

– Так! Нам пора домой! – строго объявила она и решительно взяла Полину за руку.

Домой шли молча. Полина обиженно пыхтела, Лизавета тихо материлась и, видимо, готовила речь к следующей встрече с Полининым отцом.

Полина успокоилась первая. Она убежала от Ирины, остановилась и пошла пятками назад, пятясь перед Антошкой.

– А мой папа – музыкант! – заявила она, уперев пухлые кулачки в бока. – А твой кто?

Антошка остановился, озадаченно поднял глаза на мать. Та, растерявшись от неожиданности, открыла было рот, но тут раздался мощный хлопок и небо взорвалось гроздьями разноцветного салюта.

– Ура! Салют! – взвизгнула Полина, подпрыгивая и хлопая в ладоши.

– Звезды полетели! – закричал Антошка и поднял ладошки к небу, надеясь поймать хотя бы одну. Лизавета радовалась вместе с детьми, сопровождая громогласным «ура!» каждую вспышку салюта.

Гуляющие непроизвольно собрались в группы, встречая брызги огня дикими восторженными воплями. Казалось, весь город рвется в небо единым порывом, и огни в вышине – это только отражение звуков ночного города – мощная фантастическая цветомузыка.

– Здорово! – выдохнула Лизавета и обернулась, ища глазами подругу.

Ирина сидела на скамейке сгорбившись, как старушка, зажав руками голову, тихо раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ира! Что?! – Лизавета подлетела к ней и заглянула в лицо.

Глаза Ирины были сухи и полны невыразимой, испепеляющей тоски.