Голубка

Врачиха взглянула на нее, словно не поняла вопроса. Потом кивнула и пошла дальше. Татьяна Ивановна заторопилась следом.

…Лера не могла понять – спит она или нет. Видит ли она наяву занимающееся за окном утро, или ей только снится. Она слышала, что кто-то настойчиво не велит спать. Чувствовала холодное на животе – это поставили лед в судке, слышала чей-то равномерный голос, бормочущий что-то простое, ясное… Слышала и не понимала. Сознание ускользало от нее, и она только успевала вспомнить, что мучения кончились, и наслаждалась отсутствием боли и покоем.

Старая нянечка в белом халате мыла пол и разговаривала с Лерой, называя ее касаткой. И Лера начинала думать, будто она дома и это Лиза моет пол, а она, Лера, больна гриппом и не пошла в школу. И на кухне звякает посуда, и так хорошо, так спокойно.

Липкая усталость тянула ее за собой. Закрыть глаза, провалиться в омут забытья… Ах, кто сказал, что ей нельзя спать, почему нельзя? Спать…

И вот она проваливается в мягкий мутный сон, но сквозь сон, где-то совсем рядом над собой, она слышит стук в окно.

Даже не стук, а удар, будто в окно чем-то кинули, а потом уже стук, и ей приходится с трудом выпутываться из сетей сна, чтобы увидеть, кто там стучит и стучит в окно. И она снова слышит голоса. Но как трудно понять – о чем они говорят.

– Теть Галь, глянь, голубь, что ли?

Медсестра повернулась, держа на вытянутых руках инструменты. В окно настойчиво билась серая, с голубоватым отливом, голубка. Птица зацепилась за деревянную перекладину и ходила по ней, словно пыталась разглядеть, что происходит внутри.

– Раненая, что ли?

Нянечка оставила в покое швабру и подошла к окну.

– Да нет, вроде целая… Смотри-ка! Ходит и постукивает клювом-то. Не боится…

Голубь не торопился улетать. Лера наконец разлепила глаза и прямо над собой в окне увидела голубя. Отчего-то сразу стало горячо в груди, и сердце зачем-то радостно застучало. Радостно и тревожно.

Птица очень старалась, чтобы на нее обратили внимание. Она словно увидела внутри, из?за чего хотела влететь, наверное.

Но все три женщины, находившиеся сейчас в палате, завороженно наблюдали за ней, подозревая в этом что-то мистическое.

Лерочка сразу вспомнила Москву, ресторан, и как она хотела стать птицей, вспомнила все. И суеверно подумала о Юре. Ей хотелось, чтобы птицу впустили. А медсестра сказала:

– Теть Галь, прогони ее!

– А?

– Прогони, говорю. Плохая примета, когда птица в окно стучит. Кажется, к покойнику.