Голубка

Вчера она сама пришла к нему ночью, благополучно миновав сети Васенькиной сигнализации, темноту поселковых улиц, забор, лестницу, ведущую к голубятне. Голуби ворковали сквозь сон, а они двое лежали обнявшись на куче травы в углу голубиного жилища и говорили, говорили…

– Ты будешь мне писать? – наверное, в сотый раз вопрошала она, вглядываясь в темноте в его блестящие глаза.

– Конечно, буду. Как устроимся, сразу напишу тебе, вот увидишь. Не надо плакать.

Но она не могла не плакать. Слезы сами текли, делая мокрыми и воротник Юриной рубашки, и его лицо.

– Может, завтра машина не приедет? – с надеждой вдруг фантазировала она. Ведь бывает, что отъезд почему-то задерживают. По непонятным причинам… Они люди военные, они не сами решают, когда ехать. А вдруг начальству подполковника Кузнецова захочется отменить приказ?

– Приедет, – уверенно возразил Юра, – грузовик с вещами уже отправили. Родители спят на полу. Отец за голубей переживает – пришлось отдать в чужие руки…

– Я буду их навещать! – горячо заверила Лера.

Голубятня, где они впервые поцеловались! Где вместе запускали в летнее выгоревшее небо голубей и наблюдали за их полетом. Лера полюбила этих птиц за одно только, что они Юрины. Теперь ей казалось, что она любила их всегда.

«Эмка» испустила истошный сигнал. Лера вздрогнула. Юра отстранил ее от себя.

– Прощайте, девочки, – сказал им с Ритой.

На что подруга игриво возразила:

– Зачем так мрачно? Нужно говорить «до встречи».

– Да, конечно. Рита, не оставляй Леру, – сказал он, отвернулся и побежал к машине.

Рита подхватила подругу, которая еле стояла. Когда черная «эмка» тронулась, для Леры все погрузилось в туман. Рита довела ее до дома, который все еще спал, помогла перебраться через забор и проследила, чтобы подруга благополучно миновала террасу.

С этого дня Лера погрузилась в прострацию. До нее с трудом доходили обращенные к ней слова, она не сразу понимала вопросы, не могла понять, чего от нее хотят.

Лера с облегчением вздохнула, оказавшись наконец в одиночестве на балконе. Думалось о том, что Москва-река впадает в другую реку, большую. А та – в море. А море несет свои воды к другим берегам… Вот если бы она была рыбой, то непременно нашла бы пути, чтобы доплыть к любимому.