«Russian Bride»: Потерянные в Детройте

Так же она всегда будет помнить, когда вечером возвращалась домой под дождем, вглядываясь в витрины открывающихся фешенебельных бутиков, окна уютных кафе, где словно голубки сидели влюбленные пары. По дороге пролетали дорогие иномарки. И этот лоск большого города пьянил и будоражил. Единственное желание, которое наполняло жизнь ее смыслом было уехать учиться заграницу. В этот же вечер она нашла в почтовом ящике пухленький желтый конверт с приглашением на учебу, который круто изменил всю ее жизнь.

– Вы слышали о последней новости? – донесся вдруг голос Эрики из кухни, пробуждая Надю от ее воспоминаний. – Сегодня сын нигерийского банкира был арестован в Детройте после попытки привести в действие взрывное устройство в самолете авиакомпании Northwest Airlines, следовавшем из Амстердама.

Надя перевела взгляд на Франка. В ее глазах читался явный страх и недоумение.

– Да, я слышал об этом, – отозвался Франк. – На борту самолета находились свыше 270 пассажиров! Подозреваемый заявил, что он действовал по указаниям террористической организации Аль-Каида.

Нет, Надя об этом ничего не слышала. Она смотрела недоумевающим взглядом на Франка. Через два дня она должна вылетать из Франкфурта в Детройт. «А что, если эти террористы опять захотят повторить неудавшуюся попытку. Почему именно Детройт?» – пронеслось у Нади в мыслях. Ей предстоит лететь свыше 9 часов через Атлантический океан. Так далеко она еще никогда не летала!

– Я не хотел тебя расстраивать, детка, – сказал Франк, видя страх в ее глазах.

Рождество пролетело быстро. И вот Надя уже стояла у калитки, прощаясь с Эрикой, милой и доброй женщиной. Они обнялись на прощание. Надя была сентиментальна и обычно при расставании всегда плакала. Но в этот раз у нее было легко и спокойно на душе. Она была уверена, что время пролетит быстро, и она вскоре вернется в свою тихую гавань в Германии.

Осталось расставание с кошкой, которое было самым болезненным. Франк не питал к Лизе особых сантиментов. Она была полной ответственностью Нади, которая никак не могла простить себе, что оставляет ее на целых семь месяцев. При мыслях о кошке время по ощущению Нади растягивалось в целую вечность.