История Филиппы

Я взяла ее за руку, так как в этой кромешной тьме ничего нельзя было разглядеть. В углу за столом кто-то усиленно писал что-то. Как он еще не ослеп от этой темноты? Это ведь невозможно писать в таких условиях. Хотя, по словам Вирельга, в этом мире все возможно. Может, у него есть дар писать в темноте, когда даже руки не видно? От своих мыслей я рассмеялась, и Вирельга зашипела на меня. Я смущенно замолчала.

Старейшины сидели в креслах вокруг большого камина и смотрели на огонь, не отрываясь. Они напоминали статуй, и по моей коже пробежал холодок.

Я ведь и им могу не понравиться, тогда что? Меня на костре сожгут?

– Никто не собирается сжигать вас на костре, барышня, – тихо сказал дедушка – старейшина с длинной белой бородой и морщинистым лицом, хотя сам он был худым.

– О, как вы… – я остолбенела: только что он сказал то, о чем я думала.

– Забыла сказать – они и мысли читать умеют, – с улыбкой прошептала Вирельга, – хотя… нет, я и не собиралась говорить. Знаешь, вдруг ты и в правду шпион морталов…

– Подойди, Филиппа Митчел… – сказал мне тот же старец, маня меня рукой.

– Откуда вы… – мне было немного жутковато, но я все равно подошла ближе.

– Мы знали, что ты придешь в наш мир, и тебе уготовлена не последняя роль. Ты попала сюда не напрасно, Филиппа Митчел, – хриплым голосом продолжал он.

– Твоя мать – Мильдрет Митчел – сорок лет назад ушла от нас в мир, где ты жила всю жизнь. Ей дан был один из трех фауксов, сделанных искусными мастерами того времени.

К сожалению, мастера были похищены морталами, а один фаукс украден, и мы не можем определить их судьбу, так как видеть нам дано лишь то, что связано с Либерией, – сказала маленькая седая бабушка, сидевшая напротив седовласого старца с длинной бородой.

– Так я, получается, родилась в Либерии? И мой отец живет здесь? Но почему? Почему она ушла?! – от негодования я начала почти кричать, но Вирельга быстро одернула меня за руку. – Простите, я просто не могу понять этого.

Думаю, я скоро потеряю разум…

– Присядь, детка, мы все расскажем. Вирельга Лару, выйдите, пожалуйста, из комнаты старейшин, – сказала седовласая бабушка. И Вирельга беспрекословно вышла. – Твоя мать была чудеснейшей девушкой, талантливой и неукротимой. Она обладала даром нишери как никто другой, но в те времена велась ожесточенная война с морталами – враждебным кланом, и ее отрядили как шпиона, так как она лучше всех могла делаться невидимой.