Повести световых лет

 – В том и дело! В большинстве случаев, желаниям суждено сбыться… Это затягивает… Не знаешь, когда случится сбой, надеешься, не сейчас.

Горт помахал лентами: – А дальше «Бах!», и ты – монстр, на которого не то что женщина, пиранья планеты Ворлум не посмотрит. А они, как тебе должно быть известно, едят всё.

Страшилище приблизилось к кофемашине и привычно нажало кнопки. Чашка эспрессо была опустошена в одно мгновение, и тут же его шея украсилась галстуком, смотревшимся довольно нелепо на смятом контейнере.

– Это одна из осечек? – предположил Винс.

– Не угадал, моё настоящее желание, – хихикнул монстр. – Всегда мечтал о зелёном галстуке в жёлтый горох. В оперу сегодня направляюсь, нужно соответствовать.

Он уже готов был исчезнуть, но землянин остановил:

– Ты говоришь пятьдесят на пятьдесят?

– Девяносто пять на пять, в пользу исполнения, в том-то и беда… не советую начинать… – последние слова Винс едва расслышал.

Латте остывал, но мужчина колебался. Внезапно, решившись, он залпом выпил кофе и удовлетворенно оглядев новый смокинг, весело насвистывая, вышел на улицу.

Всего несколько месяцев спустя Винс ощущал себя заправским игроком. Он обзавёлся домом, пожелал жену. Памятуя рассказ Горта, о лентах старался не думать. Развлекал себя на досуге какими-то незначительными вещами, вроде игрушечной железной дороги, новых лакированных туфель и сто двадцать пятой по счету отвёртки. Сменил несколько профессий. Вот только, к собственному огорчению, композитором ему побывать не довелось, несмотря на периодически возникающую в голове мелодию.

Изредка в кофейне он встречал Горта, тот заменил своё туловище на мармеладный шар и выглядел, как раздобревшая матрона. Теперь, по его собственным словам, на Ворлум лететь было опасно, пираньи от такого угощения вряд ли откажутся.

Прибывали новые космические пилигримы, кто-то оставался, разделяя участь местных. Искушение исполнения желаний было велико. Не рисковали разве те, кто не любил кофе. Такие покидали сектор незамедлительно, стремясь найти что-то другое, себе по вкусу.

В один из дней, за привычной чашкой латте, Винс заметил знакомую фигуру, на табуретку плюхнулось подрагивающее мармеладное тело.