Нат Пинкертон и преступное трио

 – Сегодня камердинеру Жану попало от старого графа, поэтому он приказал вас впустить. Но мой вам совет – откажитесь от этого места.

– Простите, но я буду рад, если снова найду себе кусок хлеба. В моем положении нельзя быть разборчивым.

– В это нетрудно поверить, – сказал лакей. – Идите за мной.

Он повел Пинкертона вверх по широкой, устланной мягкими коврами лестнице и открыл дверь в роскошный кабинет.

Пинкертон вошел и низко поклонился.

Перед ним за письменным столом сидел старый граф. У него была величавая фигура, довольно редкие седые волосы и длинная, окладистая белая борода.

Пинкертон сразу узнал его, несмотря на то, что он выкрасил в черный цвет волосы и бороду, бывшую в Нью-Йорке светло-русой.

– Этот человек здесь? – спросил старый полуслепой граф.

– Да, папа, – ответил мнимый сын.

– Вы ищете место? Приходилось ли вам служить камердинером?

– Так точно, ваше сиятельство. У меня имеются самые лучшие рекомендации, – сказал Пинкертон.

– Как вас зовут?

– Генри Тейлор.

– Вы англичанин? – спросил, в свою очередь, молодой «граф».

– Точно так, хотя вот уже шесть лет как служу в Германии.

– Тайно, сын мой, нравится тебе этот человек?

– Хм… Н-нда… Что ж, неплох!

Похоже, молодой «граф» хотел сказать что-то другое, но, видимо, передумал, увидев на лице посетителя обращенную к нему немую просьбу.

– Можете ли вы сейчас приступить к исполнению своих обязанностей?

– Точно так.

– Тогда я вас беру, – решил граф Бодо фон Морбург. – Я недоволен моим камердинером, и он может сейчас же уходить, я прикажу его рассчитать. Вас, конечно, я буду звать Жан, так как привык к этому имени.

– Покорно благодарю, ваше сиятельство, – сказал Пинкертон, – и надеюсь, что вы будете мною довольны.

Новый лакей пошел за своими вещами. Когда он убедился, что за ним никто не следит, то прямо поехал в гостиницу, где остановился настоящий молодой граф Морбург.

Полчаса спустя он уже щеголял в графской ливрее, но работы в этот день у него почти не было.

Спенсер окликнул его, хлопнул по плечу и сказал, улыбаясь:

– Слушайте, дорогой Тейлор, вы – мой должник: вы всецело обязаны мне тем, что получили это прекрасное место. Впрочем, я помог вам потому, что люблю англичан.