Коробка Кошмаров

А Маша тем временем продолжала:

* * *

Дяде Ване уже восьмой десяток шел, а не чета многим вставал ни свет, ни зоря и что-то все делал и делал по хозяйству, а потом плохо ему стало, соседи говорили, что сердце прихватило, и умер дядя Ваня прямо на своем огороде.

По всем обычаям схоронили и 9 дней уж отвели, а я в тот день огород прополоть решила. Слышу, Серый залаял – это пес наш, я его еще щенком нашла и с рук кормила, вот он у нас и прижился. Да так громко залаял, что я даже испугалась. Родители в город уехали, а из давно схоронившей своего деда бабки защитник слабый, а мне страшно стало, в ворота стучат, Серый надрывается, того гляди цепь порвет.

– Фу, свои, – донесшийся из-за ворот голос был настолько знакомым, что ни узнать в нем дядю Ваню было совершенно невозможно. – Машка, батю позови, курить охота, а магазин закрыт, – раздалось по ту сторону калитки.

Но едва на крыльце появилась вышедшая на шум бабка, как пес резко угомонился. Машка, конечно, и раньше слышала от взрослых, что баба Нюра умеет нечто такое, что и кровь остановить и хворь излечить помогает.

Мне тогда лет 11 было. Бегала я с деревенскими мальчишками и девчонками играть на заброшенную стройку да ненароком сильно ногу ушибла, отец даже в город свозить к травматологу хотел, но баба Нюра приложила к ушибу обычный подорожник, пробормотав при этом нечто невнятное. Часа не прошло, как отек спал.

Можно ли было назвать бабу Нюру ведьмой? – скорее знахаркой или на худой конец целительницей, сильно уж травы всякие собирать да сушить бабка любила, а потом людей лечила ими.

Мне все это целительство было абсолютно безразлично: экспедиции горного университета – вот, что меня всегда интересовало по-настоящему.

Но слушал я не перебивая.

Маша испугалась не на шутку, ведь, если дядя Ваня умер, а сомневаться в этом не приходилось, она же сама видела медленно опускаемый в землю гроб, то кто тогда стоит за воротами и разговаривает его голосом?

– Иди в дом, – замахала баба Нюра.

Спорить с бабкой Маша не стала, возможно и потому, что ее слова звучали как самый настоящий приказ.

А потом повисла тишина да такая плотная, будто вакуумную бомбу сбросили, но где-то совсем далеко на пределе слуха были различимы слова: «Рано ему еще с тобой курить, придет время, сами к тебе в гости придем».

Девушке стало страшно по-настоящему за бабку, как там она? Что с ней?

– А ты чего трясешься, как лист осиновый? – осведомилась баба Нюра, входя в Машину комнату.