Коробка Кошмаров

– Зачем тебе репродукции таких странных картин в лаборатории, милый? – пару лет назад спросила Гэл, обратив на них внимание.

– Это подлинники, детка! Для магического вдохновения годятся только подлинники.

– Я думала они в музее. Это вообще законно?

Арман, заливавший в колбе медный порошок каким-то реактивом, только выгнул темную бровь.

– А вдруг на них брызнет?!

– Не брызнет. Если будет вдохновение – не брызнет! А когда надоест – верну их на место, – ответил Арман, отсчитав в колбу три капли своей крови и засовывая порезанный палец в рот.

Пока она пыталась как-то осознать ожившее полотно, Фэйри встал у неё за спиной, тоже глядя вниз. Выше на полторы головы, кожа покрыта бегущими узорами, пересекающимися линиями и змеиными ромбами.

Центробежная сила его мощной магии прижала лопатки Гэл к его груди. Голова пошла кругом.

– Это и есть Весенний праздник? Феям нужны Король и Королева?

Он кивнул и скрестил руки у неё на плечах знакомым жестом – омерзительно-прекрасный в самом естестве.

Алые губы коснулись шеи за ухом, целуя нежно и влажно. Рука скользнула в вырез рубашки, с силой охватила грудь. Он призывно зашипел, готовый к заключительному аккорду. И, преодолев сопротивление, повернул слабо защищающуюся женщину лицом к себе.

От Фэйри вдруг запахло приятно и необычно: нежностью раннего лета, свежим сеном, шиповником после грозы. И дыней.

– Это феромоны! – догадалась Гэл.

Но она же не бабочка в самом деле?! А почему тогда бабочки изо рта… Гэл так удивилась, что позволила себя поцеловать (из чисто научного любопытства! Понять, что у него: язык, хоботок – трубочка, жало?!).

Во рту у него внезапно оказалась живая роза, истекающая сладким соком. И половина досталась Гэл. А язык как язык, только чуть длиннее обычного.

С ней несколько раз такое уже случалось: то, что она на дух не переносила – вдруг начинало нравится! Все сильнее и сильнее.

Но, растворяясь в объятиях своего самого сильного страха, Гэл задумалась над тем насколько доктор был прав? Либо ей становится все хуже, и уже невозможно отличить реальность от сновидений надломленной души, либо прекрасная Тварь, готовая овладеть ей в супружеской спальне, живое порождение её кошмаров – почти наверняка дело рук самого Армана. Осенило! Мысли, жаля разъярёнными осами, поползли в голове одна за другой, цепляясь друг за друга.