Коробка Кошмаров

Гэл тряхнула головой и пошла на звук звонка, уже внимательней глядя под ноги. Лужи были странные. Будто мёд растерли по полу грязной шваброй – в одном направлении.

– Это следы, – догадалась Гэл, похолодев, – и ведут они в спальню. Или в лабораторию за ней. Но Арман-то должен быть в курсе, он всё и объяснит!

Телефон надрывался в полном одиночестве. Он вибрировал и крутился на тумбочке бывшего мужа, слабо освещая откинутое с одного конца покрывало. На заставке экрана стояла их с детьми общая фотка – как раньше… как всегда.

Мужа в комнате не было.

Гэл прервала звонок, когда за баритоном уже вступил хор, безрезультатно посветила по углам и пристроила рюкзак с заснувшей феечкой на подоконник. Вслушалась в наступившую тишину. О! Из алхимической, смежной со спальней, доносилось слабое бульканье возгонки, заглянула туда. Ни мужа, ни Твари… никого, лишь поблёскивают пузыри на радужной жидкости в колбе над спиртовкой. Значит, идёт какой-то опыт!

– Арман! – позвала она громким шёпотом, – это я! Арма-а-ан!

Ответа не последовало.

Наверное, его срочно вызвали в Контору. Или он ушёл в библиотеку в западном крыле дома. Там и оружейная, и тренировочный зал, и бассейн. А может быть снова отмечает начало холостой жизни рюмкой виски в «Янтарном грифоне»?!

Вернётся, хотя бы за телефоном.

Усталость тяжело навалилась на плечи, захотелось вытянуться в своей постели и заснуть.

Гэл вернулась к двери в спальню, заперла её. На тот случай, если Тварь – результат Армановых опытов или его домашний питомец – надумает заглянуть, и побрела в кровать.

Балдахин, расшитый урановыми бусинами внутри и снаружи, словно светлячками, тенью возвышался над ложем. Он одновременно удовлетворял запросы обоих супругов: Арман любил барокко, а Гэл мечтала спать в лесу, где в кронах деревьев соперничают светлячки и первые звёзды.

– Почему телефон здесь, а хозяина нет, и чем пахло на лестнице?! Куда делась Тварь, и была ли она? Об этом я подумаю завтра! Одно очевидно: это я была дурой, затеяв развод! – вслух выругалась она, нашаривая ночную сорочку под своей половиной одеяла.

Рубашка была на месте. Гэл едва успела донести голову до подушки, как провалилась в чёрную яму сна.

А там были горячие капли на руке, дождь не дождь, а что-то странное. Сотрёшь, но все равно жжется. В полудреме кажется, будто над спиртовкой лопнула колба и варево из неё разбрызгалось по всему дому. Белые розы уже стали красными?!

Перевернулась на другой бок.