Тревожный Саббат

Это очень полезный для здоровья чай, который хранится в земляных хранилищах, – Заратустра протянул Ким фарфоровую чашечку, нечаянно коснувшись ее руки.

Фаерщица негромко вскрикнула и уронила чашку.

Лицо Асмодея мгновенно изменилось:

– Так, хватит заговаривать зубы. Ты должна рассказать мне все. О себе, о том, что связывает вас с Ингрид, о том, почему боишься прикосновений и почему так хочешь огня. У этого дома страшное запутанное прошлое. Он – живой, и ты действуешь ему на нервы.

– Прости, мне очень жаль, – потупилась Ким.

 – Это была дорогая чашка?

– Фарфор, – неожиданно улыбнулся Заратустра, вытирая лужу. – А ты похожа на Инея. Не внешне. А чем-то неуловимым в глазах. Как будто ты хранишь жуткую тайну.

– Я расскажу о себе все, – пообещала Ким.

– Мы надеемся на твою откровенность. Предельную откровенность, – сказал Заратустра, поставив перед девушкой новую чашку.

– Я задам первый вопрос, – вмешался Чайна. – Ты действительно равнодушна к отношениям между мужчиной и женщиной?

– Да, меня не интересует плотская сторона отношений, если ты об этом.

А если о любви, то я в нее не верю. Считаю глупостью и… мифом. Людям надо во что-то верить, чтобы было ради чего жить. В любовь или Шаолинь – не важно.

– Ладно, оставим вопрос о духовном, вернемся к плотскому. Ты ненавидишь прикосновения, или это не более чем притворство?

– Мне крайне неприятны любые касания. Общественный транспорт – просто ад, стараюсь больше ходить пешком.

– И как же ты живешь со своим молодым человеком? – удивился Асмодей.

 – Как его там? Еретик?

– Он не мой молодой человек. Он – нечто другое. Наверное, лучший друг. И тот, кому я сломала жизнь. И тот, кто сломал жизнь мне. И да, мы не занимаемся сексом. По крайней мере, в общепринятом смысле. Почему вы спрашиваете? Разве все это относится к искусству огня? Да и кто вы такие, чтобы лезть мне в душу? Какие-то фаерщики! – Ким вскочила и сжала руки в кулаки.

– Мы не какие-то фаерщики, – устало ответил Асмодей. – Не все так просто, девочка.

Я не буду тебе говорить очевидное о том, что труппе нужен адекватный и собранный человек. О том, что мы играем с огнем в прямом смысле этого выражения. О том, что каждый день мы буднично доверяем друг другу свои жизни.

Скажу о другом. Мы – огнепоклонники. Причем особенно почитаем Заратустру. Ты ведь заметила необычность этого дома? Мой прадед был зороастрийцем и искал Шаолинь. И мы – ищем. И я, и Чайна, и Ингрид хотим достичь своего счастья. Но не знаем, в чем оно.