Город спит, просыпается магия

 – Пойдём в парк?

– Подожди! Это из-за денег? Не бойся, мы всё уладим. Мы отдадим твоему отцу залог, и остальную часть тоже отдадим. Следующим летом.

– Нет. Не из-за денег.

– А из-за чего? Ты боишься отца? Не бойся, он не всегда такой сердитый. Он просто не любит твоих родственников. Но я ему объяснил, что ты не такая.

Аделя засмеялась.

– Ты знаешь, что твой отец в детстве был хромой? Его хромоту саман отдал моему дяде Сирабжи, – сказала она. – Брату моей мамы.

В ушах у Марка зазвенело.

– Ты всё врёшь, – сказал он очень тихо.

– Нет. Не вру.

– И где же твой дядя. Где? Покажи мне его.

– Ты что, дурак, – спросила Аделя. – Он умер, когда я ещё совсем маленькая была. С такой болезнью долго не живут.

Марк опустил глаза.

– И не приходи ко мне больше, – почти кричала Аделя. – От тебя воняет мясом! А у вас в доме нечем дышать.

Аделя развернулась и пошла назад в лагерь. Марк так и стоял, оглушённый. Не остановил её, не крикнул вслед.

* * *

Он пошёл на берег, скинул одежду, заплыл далеко.

Вода была холодная, течение несло его к мосту, где родники и водовороты. Марк подумал, что, если он сейчас утонет, то Аделя горько пожалеет о своих словах. Потом начался дождь, и показалось, что снаружи ещё холоднее, чем в реке. Марк развернулся и поплыл назад.

Домой он дошёл только в сумерках. Голова была уже тяжёлая, а горло – как наждаком ободрало. Мать сразу же уложила его в постель и достала горчичники. Плутон нюхал его одежду и тревожно мяукал.

Уже ночью Марк проснулся от озноба. У него началась ангина.

Четыре дня Марк плавал по волнам жара и видел во сне Аделю. Иногда она была ласковая, как в парке, иногда – с чёрной повязкой на глазах. Он просыпался, послушно глотал большие горькие таблетки и проваливался назад в сон, чтобы снова увидеть её.

Когда он поправился и пришёл к тополю, до конца лета оставалось два дня. Шёл мелкий дождь, с реки тянуло холодом. Фургонов не было, только по цвету травы можно было понять, где они стояли.

* * *

Наступил сентябрь, и Марк снова пошёл в школу. Теперь он дёргал плечом даже сильнее, и одноклассники придумали ему прозвище Высоковольтная Будка. В конце концов мама повела его к врачу.

Врач бил Марка блестящим молотком по ногам и по всему телу. Потом, пока Марк одевался, врач спросил у мамы, была ли у Марка какая-то психическая травма. Мама сказала, что нет.

Они никогда не вспоминали про Аделю, ни вдвоем с мамой, ни с отцом.