Город

Вот и сейчас рациональность взяла верх над наползающим сумасшествием – он понял, что ему надо избавиться от тела, и эта мысль, скорее, свойственная хладнокровному убийце, почему-то ни капли не потрясла его. Ну, может быть, только самую малость.

* * *

Он остановил машину у самого края поросшего редкими кривыми кустами оврага, на дне которого, укрытое белесой дымкой стелящегося по низу тумана, мирно дремало маленькое болотце. Это место он выбрал не случайно – в среде суеверных местных дураков оно считалось дурным, и, как следствие, местные, равно как и приезжие, наслушавшиеся их баек, старались обходить его стороной.

Заглушив двигатель, он нервно побарабанил своими длинными пальцами по рулю и еще раз посмотрел на попутчицу. Всю дорогу его не отпускало странное, иррациональное чувство, что она за ним наблюдала, но каждый раз, внутренне содрогаясь от своих мыслей, он бросал на нее быстрый взгляд, который убеждал его, что все это чушь. Вот и сейчас, не увидев в ее лице ничего нового, он нервно усмехнулся и протянул к ней руку.

Пальцы мягко коснулись ее уже начавшей остывать кожи. Осторожно, даже нежно, он прикрыл ее веки и еще раз внимательно всмотрелся в лицо.

Если не считать лиловых кровоподтеков на шее и восковой бледности обескровленной кожи, она бы вполне могла сойти за спящую, даже ее рот теперь, казалось, был приоткрыт не последним судорожным вдохом, а легким дыханием спящего ребенка. Только сейчас он заметил, что смерть как будто бы сделала ее более юной, унеся вместе с сердцебиением и груз прожитых лет.

Невольно он даже залюбовался ею – так, и вправду, было лучше. Никакого взгляда, а всего-то стоило прикрыть ей веки. Чертыхаясь на свою глупость, помешавшую ему сделать это раньше, он повалился на водительское сиденье и прикрыл глаза. Мысленно досчитал до десяти, после чего решил приниматься за дело.

Не глядя в сторону своей попутчицы, он выбрался из машины и неспешно ее обошел, остановившись со стороны пассажира.

Аккуратно и предельно осторожно он потянулся к девушке и поднял ее на руки, удивившись той бескостности, которая пришла в ее тело вместе со смертью. Шумно дыша от напряжения (ему показалось, что вместе с бескостностью тело как будто бы стало еще тяжелее), он выпрямился.