Чужестранцы

Яню было жалко, что мужиков добили, да такова, видно, их судьба. И то – нечего чарам вражиим поддаваться.

– Не ходи! – крикнул впереди стоящий – в алом корзно, застёгнутом пряжкою с кровавым яхонтом. – На смерть идеши!

Вот этот и есть. Волхв.

Не замедлив шага, Янь приближался к толпе. Казалось, волхв хотел приказать накинуться на него, но виденная им схватка да дюжина оружных отроков за спиной Яневой его отвратили.

– Что ради погубиста человек столько? – крикнул ему боярин.

Край ока уловил – таки напали.

Развернулся. Меч ворога лязгнул по выставленному чекану и скользнул в бок. А вот Янев обух лобанил исправно.

– Рубите! – рявкнул боярин отрокам.

С утра весть пришла, что толпа на Белоозере встала – принёс запыхавшийся гридень, на погосте отставший. Белоозерцы о том ведали, ждали со страхом, но никто не пытался бежать или исполчиться. Страх колдовской сковал люд.

– Кудесник тот чьих смерд будет? – спросил Янь отрока, тяжко раздумывая.

В великую бы радость ему было порубить поганого либо повесить: некогда такие же волхвы заживо сожгли старого попа, духовника Янева, доброго пастыря.

Пощады от Яня им ждать было нечего. Да вот уж больно дело скользкое – они ведь в землях Всеволода Ярославича дань имали, а коль ещё его холопа порубят, не станет ли это причиной раздора меж братьев?.. Не хотел того Янь, потому и медлил.

– Князя Полоцкого смерд! – ответил отрок. – Слово верное.

А вот это дело другое.

– Иду на их, – буркнул Янь, вскакивая и поправляя чекан на поясе.

– Постой, боярин! – заорал волхв. – Хощеши ли, пред тобою выну жито да рыбу у баб, что обилье держат?!

Янь жестом остановил начавших было побоище отроков. Люди волхва злобно заворчали, но лесины да топоры опустили – не с руки смердам с княжьими гриднями в бранных делах спорить. Яню же зело любопытно было, отколь чудные дела сии. И завёл беседу.

– Лжа. Сотворил Бог человека с костьми да жилами кровяными, и нет в нём ничтоже более.

Лицо волхва перекосилось злобно.

– Един я ведаю, как человек сотворён был! – надменно бросил он.

Ведал силу свою, уверен был, что одолеет.

Янь почувствовал натиск чёрных чар: вид перед очами поплыл, тонко запело в ушах, потемнел свет небесный. Ярым усилием наваждение сбросил.

– И как же? – спросил он волхва.

Тот всполошено глянул на боярина, не веря, что тот устоял супротив его морока. Побелел ликом – признал собрата.