Чужестранцы

«Матушка не ошибается никогда».

Я Танор. Просто Танор. Я исполнил клятву.

Отец потерял разум, щеки сморщились от слез, он обещал «вылечить» дочь от драконьей сущности. Неистовое противление Делавры считал частью болезни. Она оказалась под опекой Священного Магического Ордена, взаперти. Со всего королевства в столицу съезжались прославленные колдуны и целители. Магам мятежным, на которых велась охота, или гниющим в темницах было объявлено временное помилование, а награда за избавление любимицы короля от «страшного недуга» – прощение, богатство и придворный титул.

Не знаю, что там вытворяли, но грызло плохое предчувствие. Матушка-прорицательница единственная отказалась принимать в этом участие.

Однажды она навестила Делавру, вернулась из башни Ордена. Белеющие с годами глаза были полны ужаса.

Когда-то я поклялся привести королю его дочь. И привел.

Но других клятв не давал.

Матушка прочла меня, и с бледных уст слетело благословение. Мне на плечи легли прощальные объятия.

Я спустился в башню.

Стражники громыхнули королевским приказом – никого не впускать, кроме целителей. Пришлось грубо доказать, что я целитель.

…Черный ход замка. Наши с Делаврой спины стиснуты, в сумраке факелов вспыхивает броня, со всех сторон гром. Меч рубит гвардейцев, как бурдюки с вином, алые струи со свистом режут других. Чую их страх, на лету рождающий ярость. Знают, что вспорю им кишки, а Делавра заживо сожжет, но если нас упустят, кишки им вспорет король.

Встает тишина, запах металла, пол похож на красное болото с железными кочками, шаг, и они тонут, хлюпают.

Это лишь первые, надо задержать остальных. Делавра извергает пламя, и болото гудит огненной стеной, ползет удушливая гарь. Мы бежим во тьму, к следующему повороту, каменные плиты сменяются скользкой землей, свет меркнет. Уже близко… Глаза Делавры освещают дорогу.

– Это не меняет ничего, – дышит она. – Ты убил моего отца, и я тебе отомщу.

– Я убил Шазура в честной битве…

– Я его дочь.

– …и потому месть должна быть честной.

Дуэль.

– Прекрасно.

Ныряем в багряный океан вечера, река белыми лезвиями дерет кожу, переплываем, сети ветвей и трав ловят нас, а мы до темноты их рубим. Нам дает приют глубокий овраг, на дне разводим костерок. Мою спутницу глотает ночь, спустя минуту Делавра возвращается с тушкой зайца… Мясо шипит на вертеле, вместо приправ слова о поединке. Уславливаемся биться недалко от оврага, на каменистой проплешине.

– Если победишь – убьешь, – говорю.