Чужестранцы

Эта новая вера – это зерно неповиновения! Не знаю, милорд, что вы думаете обо всём этом, но я собираюсь разделаться с богохульником-самозванцем и его последователями. Вы понимаете, что это и в ваших интересах? Или завтра на площади запылает костёр, или послезавтра фанатики из числа его адептов доберутся до столицы, сравняют дворец с землёй, а всех нас перебьют. Есть только один способ предотвратить бунт – вывесить за окно чёрный штандарт!

Кесарь так кричал, что огонь в факелах задрожал, словно напуганный его гневом.

Магистр стоял посреди тронного зала как воплощение превосходства. Это ничтожество не смеет им управлять!

Шар-Рум расширил сознание, настроил мозг, прослушивая дворец на предмет проявлений неуместных эмоций зависти, ненависти со стороны кесаря и лордов.

Но волнение исходило не от Абадайи и не от придворных. Это было его собственное напряжение. Беспокойство перерастало в страх, и ему никак не удавалось полностью взять под контроль ментальную энергию.

* * *

Идя по безлюдным галереям Дворца Великой Спирали, он был уже не в состоянии избавиться от безотчётной тревоги.

Он должен принять решение, но ему не хватает какой-то детали для того, чтобы картина окончательно прояснилась. Что-то заставляло его сомневаться в необходимости казни для пришельца.

За спиной послышались шаги. Магистр оглянулся. Это был Ши-Мол.

– Милорд, – обратился он к магистру. – Пришелец доставлен. Чёрный ящик тоже. Члены Ордена ждут в зале собраний.

Огромный пирамидальный зал наполнял золотистый свет.

Косые лучи освещения, падающие сверху, перекрещивались, создавая эффект сияния, и высвечивали кресла, в которых сидели члены Совета.

Сделав десять шагов, полагающихся по уставу ордена, магистр остановился и обвёл присутствующих взглядом.

– Миледи! Милорды! Великий магистр Ордена, главный страж храма Спирали высокочтимый Шар-Рум, – объявил Ши-Мол.

Пятьдесят членов совета встали, почтительно склонив головы и сложив пальцы в ритуальном приветствии.

Магистр так стремительно прошёл через зал, что длинная алая мантия натянулась на плечах, струясь по полу пламенным ручьём.

Под сводом центрального нефа стоял чёрный ящик. На его гладкой поверхности мерцали золотистые блики.

Шар-Рум приблизился к нему, осторожно провёл ладонью по холодному глянцу и обратился к Совету:

– Братья и сёстры! Извечный открыл нам путь к священному ковчегу праотцов, который обрёл покой в глубочайшем ущелье самых неприступных гор Атлена.