V-Wars. Вампирские войны

 – Кто же я?

Любовь зла… Часть 1

Джон Эверсон

– 1 –

– Вот почему нельзя показывать слесарю ничего, кроме труб, – подытожила Даника Дубов, сверкнув в кадре идеально белыми зубами и удивительными бледно-голубыми глазами. По сигналу помощника режиссера, маячившего позади камеры номер два, аудитория разразилась бурными аплодисментами. Даника застыла с наигранной ухмылкой еще ровно на десять секунд, пока отъезжала камера, а потом поднялась и пожала руки гостям – смуглому блондину, подстриженному под ежик, и изящной девушке с темными длинными волосами, почти как у Даники.

На экране появились титры, пока ведущая ток-шоу улыбалась, болтала и провожала гостей из студии. Но как только они сошли со сцены, и ее продюсер Лон Лоренс вошел, чтобы их встретить, улыбка Даники испарилась.

– Мне нужен перерыв, – просто сказала она, и Лон кивнул.

Они давно работали вместе в Чикагском отделении телеканала Эй-Би-Си и понимали друг друга с полуслова. Лон был в курсе, что если Нике требуется перерыв, значит, нужно как можно быстрее спровадить гостей из студии.

Не то произойдет что-то ужасное. Такое, что обозревателю Роберту Фидеру будет что рассказать в завтрашнем выпуске. Подобная реклама шоу не нужна. У Даники был не такой уж склочный характер для «звезды». Но у всех свои «тараканы».

Даника одарила улыбкой слесаря и его любовницу.

– Еще раз спасибо, – сказала она и поспешила в свой маленький кабинет в дальнем конце коридора.

Для популярной ведущей утреннего ток-шоу кабинет был бедноват, зато отдельный, с письменным столом и небольшим диванчиком.

Там она могла уединиться. Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, глядя в окно на пасмурное небо.

– Черт, – прошептала она, прижимая руку к животу.

Внутри все бурлило, даже чувствовалось через кожу.

Даника легла на диван. Он для нее был маловат, чтобы как следует вытянуться, поэтому она скинула туфли на каблуках и положила ноги на один подлокотник дивана, а голову на другой.

Потом снова выругалась в пустоту.

– Как я устала от этой хвори, – пожаловалась она.

Что-то шевельнулось глубоко внутри, и вновь подступила тошнота. Перед камерой она еще умудрялась сдерживаться, но теперь… казалось, ее сейчас вывернет наизнанку.

Кто-то трижды постучал в дверь, но не стал дожидаться ответа. Дверь распахнулась до того, как затих последний стук, и вошел Лон.

– Что случилось? – спросил он.