Не буди девочку! До утра…

-Вытащить-то его вытащили, но захворал дружок…

– А дальше?– подаёт голос Васёк, нервно почёсывая сгиб правого локтя.

– А потом пришла Она. Та самая, что говорит: «Я утеха – детям, я покой – старым, я свобода – рабам, а трудящимся – отдых».

– Это смерть, бабушка?– спросил пацан, так и не справившийся с зудом на сгибе.

– Она самая. Смертушка. Спаси вас Бог, лапушки! А мне пора. Заждался Марк.

– Скучаете, Анфиса Павловна?

– Без него и цветы нецветно цветут, без него некрасно светит солнце красное!– И старица продолжила путь.

– А кто такой Марк?-поинтересовалась «московка», когда они вышли за кладбищенскую ограду.

– Муж.

– А-а-а-!– разочарованно протянула Алька.

« Муж объелся груш!»

– А «большуха»– это главная?-задала она следующий вопрос. Но ответа уже не слышала: из-за поворота вынырнули заново отстраиваемая монастырская стена. На верху маячило коричневое пятно. Компания опознала футболку, мысли Васиных спутниц переключились на него. Алька помахала каменщику, и тот поднял мастерок в приветственном жесте.

«Большуха», никак не отреагировав, маршем провела их мимо.

Утром хозяева напрасно ожидали постоялицу к завтраку. Приступили к еде без неё.

Ближе к полудню Васёк легонько коснулся двери:

– Аля, ты спишь?

Ответа не последовало, и мальчик позволил себе заглянуть внутрь. Вещи на своих местах, окна заперты, лысая голова покоится на подушке. Но через считанные мгновения Васёк уже на пороге столовой:

– Померла жиличка-то!

– Не смешно!– невозмутимо отозвалась сестрица.

– Правду говорю!– насупился пацан.

– Сядь!

Васёк опустился на табуретку, а Светлана-Соломия двинулась в горницу.

– Аля!– окликнула она жиличку с порога.-Доброе утро!-Нет ответа. Хозяйка подходит к кровати. И правда: точно покойница. Она начинает тормошить девушку за плечо.

– Отста-а-нь! – недовольно бурчит та.

– Завтрак стынет.

Нет ответа. Тогда хозяйка срывает одеяло. Лысая голова приподнимается с подушки:

– Слушай, «большуха», мой отец платит за аренду помещения, и я в праве делать, что пожелаю.

Хочу- дрыхну, хочу…-Но хозяйка уже опрометью бросается вон. Залетев в кухню, она первым делом отвешивает оплеуху брату. Тот обиженно канючит:-Она правда лежала как мёртвая. Вот те крест!-И едва успевает увернуться от следующей затрещины.

– Васёк, никогда не клянись нашим Господом!-Брат опускает голову, а уже через секунду его пальцы принимаются яростно расчёсывать изгиб локтя.