Ничего общего. От космических пахарей

Будто сидишь на облачке, а тебя вокруг приятный солнечный ветерок обдувает. Конечно, в ней было мало солидности, важности, но мне, как говорится, в ней нравилось все. Как она кудряшки свои за уши закладывает. Как крутит в руках обкусанный карандаш, вытащенный на свет из внушительных недр матерчатой сумки. Как смеется, иногда тихонько похрюкивая, словно довольный поросенок. Как смотрит на меня внимательно. Так внимательно, что время от времени даже в замешательство приводит.

– Вы не обращайте внимания, что я мертвый, – я с волнением взглянул ей в глаза.

 – Несмотря на этот факт, я довольно часто человек очень интересный.

– Ну что вы, – тихо произнесла она, – я же понимаю…

От этих слов мне стало очень тепло. Так мы и прогуляли несколько часов. Я все время болтал, а Вера слушала. Когда я рассказывал об очередных забавных проделках Лизы, она остановилась и выпалила:

– Вадик, надо идти. Идти к дочке. Поговорить с ней. Я же чувствую, как плохо у вас на сердце.

– А если жена опять выгонит?

Вера серьезно посмотрела на меня своими васильковыми глазами и твердо сказала:

– Надо попробовать.

Вот и дверь наша опять, полумрак в коридоре, когда уже лампочку вкрутить соберутся. Как всегда ошметки грязи около коврика, обивка бессовестно выставила напоказ свое поролоновое нутро. Только вот пока я ходил, баночку из-под «Мусор голд кофе» убрали. Думай теперь, чего от Тани еще ожидать.

Вера протянула вверх руку и осторожно позвонила в дверь.

– Чего приперся опять? Давай, вали отсюда! – прорычала Таня.

На этот раз она решила обойтись без церемоний.

– Танюсик, кто там пришел? – донесся из квартиры округлый бас.

– Не волнуйся котеночек, отдыхай, – елейно проговорила она.

– Тань, я к Лизе. Пусти, пожалуйста, – решил не сдаваться я. – Вот, познакомься, это Вера. Очень хорошая девушка.

– Какая еще Вера? – гаркнула Таня. – Совсем крыша поехала? – и шарахнула дверью о косяк.

Я оглянулся – Веры нигде не было. Тогда я понял, что мне больше никто не поможет.

Я стал методично бить плечом в закрытую дверь. В квартире почему-то было тихо. Только вода из протекшего крана запоздало отсчитывала мои удары. Тогда я выбежал на улицу и стал продираться к окну через бурьян. Кулаками по окну замолотил и закричал:

– Лиза, не верь им! Я живой, живой!

Занавеска приоткрылась, и показался Лизин тоскливый глаз. Затем появился вздернутый носик, встрепанные волосы, в некоторых местах перехваченные заколками.