Сказки Смерти. Сборник 2. Сквозь Космос

Стоит ли говорить, что спасение одного из леммингов должно помочь развитию дружеских отношений со всем его семейством?

Жилище животных напоминает полый шар, наполненный газом. Стенка его абсолютно мертвая и твёрдая, как камень. Я пытался пробить её ложноподией в нескольких местах, но потерпел сокрушительную неудачу. Похоже, леммингов придётся выманивать наружу. Сами зверьки почти не выходят из Гнезда, и пока остаётся загадкой, как они находят себе пропитание в таком крохотном замкнутом пространстве.

* * *

Дик шагнул к рычагу аварийного входа. На его бледном худом лице блестели капельки пота. Рука потянулась к двери.

– Стой, где стоишь, – гаечный ключ, зажатый в руке Гордона, угрожающе поднялся в воздух, – Я не хочу причинять тебе вред. Просто не подходи к рубильнику.

Он осторожно выглянул в иллюминатор.

Макс лежал прямо около люка. Спокойный, будто заснувший после тяжёлой работы. Грудь его медленно вздымалась и опадала. Ноздри еле – еле заметно трепетали в такт дыханию. Окружавшая его тело субстанция чуть светилась, придавая спящему одухотворенный, почти священный облик. Да, это был просто спящий Макс.

И все же Гордон не мог впустить его. Он был всего лишь маленьким «условным руководителем туристической группы» и не мог пойти против правил. Это не в его компетенции.

– Это был даже не человек, – зачем – то сказал он, – Мы с тобой прекрасно знаем, что настоящий Макс без скафандра не прожил бы снаружи и двух минут. Какая – то космическая тварь просто приняла его облик, как хамелеон.

Дик старался не встречаться с ним взглядом.

– О чем речь. Конечно. Это почти наверняка не был Макс.

Гордон презрительно отвернулся. Дик изначально был слишком слаб, а когда у их космобиля пробило бак с горючим, сломился окончательно. За время путешествия Гордон не раз мечтал придушить своего вечно сонного напарника. С тех пор, как приятели застряли на заброшенном астероиде, мечта превратилась в навязчивое желание.

Он выдохнул и сосчитал до десяти.

Слушай, Макс был и моим другом. Но я действительно не мог ничего сделать.