Лукавый Шаолинь

– Я останусь!

Поутри сделал еще два шага.

Грин взглянул мне в глаза и легонько погладил по щеке.

– Беги, ради меня. Давай, к железке! Там ты в безопасности.

Еще три шага.

– Эля!

– Грин… Я люблю тебя.

И тогда я побежала. Меня подгонял не только страх, но и стыд от неуместного признания.

В рекордные полчаса я добежала до железной дороги. И упала без сил, сгребая под себя щебенку.

Затем я вернулась в лагерь, не надеясь встретить Грина живым.

Но он был там! Живой, здоровый и очень веселый.

Гриндерс притянул меня за локоть:

– Никому ни слова о поутри. Нечего волновать людей. Главное, мы отбились.

– Как ты сумел?

– Я же крутой боец, – с иронией сказал мой тренер. – Иди к Маше. Твоя подружка тут шороху навела, когда я явился с гор один.

Вечером играли ролевую свадьбу. Мы много пили, и я, забыв о пережитом, танцевала с Грином.

– Выходи за меня, – вдруг предложил он.

– По-игровому – без проблем, – засмеялась я.

– А в реале?

– Никогда не выйду замуж за собственного тренера в семнадцать лет.

В ту ночь я и предположить не могла, что не пройдет и нескольких лет, как я захочу выйти замуж за собственного тренера. Правда, вовсе не за Грина.

Я совсем забыла о Йеннифер: вино, гитара, лес, близость Гриндерса вскружили мне голову. Как только все узнали, что близится еще одна свадьба, то засуетились. Девочки-ролевики, мастерицы на все руки, соорудили мне фату из шторы, которую запасливо привезли на игру.

Грог, который мы пили, ударил в голову. Я только засмеялась, когда священник спросил меня: «Анвенна из Редании, согласна ли ты стать женой Эскеля из Вертемберга?» Он спросил еще раз. И тогда я поняла, о чем меня спрашивают, и кивнула. Грин также ответил согласием, после чего поцеловал меня в щеку и крепко пожал руку.

Мы с Машей пили грог, когда к нам подошла Йеннифер.

– Что, Элюшка, трахаться захотелось? Выросла, девочка? Гриндерс ничего, попробуй с ним. А то семнадцать лет – и ни с кем ни разу. Позор, – прошипела Йен. Ее лицо исказилось от злости.

Все прошлые чувства: ненависть, зависть, обида зашевелились в моей душе.

Мне захотелось ударить Йеннифер.

Но я выпила слишком много, ругаться уже не было сил.