Лукавый Шаолинь

 – И хорошим человеком, к слову сказать.

– Да пошли вы все! – я не могла это слышать.

– Он был очень милым и симпатичным хиппи, – продолжал Гоша. – И при этом двойным агентом. Стучал на своих в госбезопасность, и своим на госбезопасность. Затем с помощью влиятельного родственника устроился на хорошую должность (в двадцать три года-то!) и поменял дреды на форму. И когда… когда мы с Кешей влипли в нехорошую историю, нас привели к нему. И вчерашний борец за мир и любовь с легкостью подписал разрешение на эксперименты с нашей психикой.

– Не так все было, – прошептал Шадов. – Я спасти вас хотел от самих себя. Вы бы таких дел наворотили…

– Заткнись!

– Затем Вайшнавский накатал ходатайство о заключении нас под стражу. Дело вполне могло бы кончиться расстрелом. Якобы мы готовили нечто, подрывающее безопасность Верены. Но, слава Ктулху, СССР рухнул, – продолжила Кеша. – Нас отпустили. А в начале девяностых, когда свободней стало даже в ФСБ, Вайшнавский придумал себе вторую жизнь. Мотоцикл купил, косуху.

– А он со мной не спал. Он меня любил. По-настоящему, – мой голос звучал, как будто издалека.

Родители долго молчали.

Затем Гоша сказал, тщательно подбирая слова:

– Иней, ты только подумай, как к тебе будут относиться друзья, однокурсники. Девочка встречается с сорокалетним мужчиной, у которого темное прошлое. Уму непостижимо. Содержанка, подстилка – это самые ласковые эпитеты, которые ты услышишь.

Вместо ответа я подошла к Шадову и обняла его.

– Это не мимолетная блажь. Ей теплота нужна. Просто теплота. А у меня ее найти нетрудно, – вдруг сказал мотоциклист и погладил меня по волосам.

– Иннушка, что же это получается, заботы тебе не хватало? Бедная девочка, а мы думали, что у тебя есть все, – сказал Гоша, глядя на меня почти дружелюбно.

Я опустила глаза, чтобы только не встречаться с ними взглядом.

Кеша потянулась обнять меня.

– Маленькая, все будет хорошо. Забудь Вайшнавского. Ты нужна нам! Очень нужна.

И тогда они меня сломали. Ничто не ломает сильнее, чем любовь.

Мне показалось, что в кустах притаился мерзкий карлик с ехидной улыбкой. Я отвернулась и крепко взяла Кешу за руку:

– Да, мама, как скажешь.

Я же хорошая девочка.

Умница и красавица.

Я так хочу, чтобы родители меня любили. И предам кого угодно за их улыбку.