Новые приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона в России. Дело «Медного всадника»

Очнувшись, придавленный грудой тяжелых тел, он даже кричать не мог, только скулил… Внезапно все вокруг него зашевелилось, и чей-то голос приказал:

– Дэ васт, мальчик! Дай руку, мальчик!

И вот уже оборванный цыганенок, вытаскивает его из проклятой ямы и тащит на себе в лес, зажимая рот грязной ладонью.

Так они и познакомились – Тереха Лапыгин и Мишка Шапиро. Выживали, скитались, воровали, попадались. Детдом… Побег… «Малолетка»… Побег… Жизнь в цыганском таборе и дружба. Верная честная дружба!

В пятидесятом Тереха умудрился разыскать ювелира Якова Шапиро и лично вручил ему племянника.

«Ты, дядька, учи Мишку! Хватит ему по карманам тырить! И не обижай! Проверю!» – по-взрослому напутствовал он Якова. Не проверил… После известного указа «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством» ему пришлось надолго исчезнуть.

А несколько лет спустя и Шапиро покинули СССР.

Разыскали друг друга только в разгар лихих девяностых. Лапыгин уже был бароном, а Мишка, тогда уже Майкл, успешным ювелиром.

– Себя привози! – отмахнулся цыган. – Мне бы, Мишка, чтоб ты почаще приезжал и чтоб цыганское счастье из рук не ускользнуло!

Вот так название перстня появилось раньше, чем сам перстень.

Спустя год на аукционе он увидел потрясающий синий бриллиант. В то время цветные алмазы еще стоили на порядок ниже и по сравнению с прозрачными камнями пользовались меньшим спросом.

– Цыганщина и безвкусица, – прошипела за его спиной чопорная англичанка, – таким булыжником лишь цыгана можно осчастливить.

Усмехнувшись, Шапиро приобрел камушек, не раздумывая.

А на юбилей Терентия под гул всеобщего восхищения Майкл торжественно преподнес другу «Цыганское счастье». О цене перстня умолчал – ни к чему это. Главное, что барон был доволен. Да и вся цыганская родня кольцом любовалась: «Ну надо же, до чего сапфир лучистый!» То, что перед ними настоящий бриллиант, Шапиро объяснять не стал.

Только шувани, цыганская ведьма Мала, от ложки дегтя не удержалась. Заявила, дескать, негоже кольцам такие имена давать. Мол, получается, что с этого дня счастье ромалэ от Терентия неотделимо и беда всех постигнет, если выкрадут у него подарок. Лапыгин ведьму осадил, сказал, что, пока он жив, никто до перстня не дотронется.

– А когда помрешь? – не унималась шувани.