Морские досуги №3

– Куда? – он начал растекаться упитанной военно-морской грудью, которая начиналась сразу от пупка, по плоскости стола, – Куда, куда?! В театральный?? – и на минуту опешив отрешенно бросил своё тело на спинку стула, – Ну, бля, сынки, вы меня шарабабахнули, под самые жвака-галсы, шарабабахнули! В театральный! Да я пятнадцать лет в этом «цирке» служу, и то, что у нас на флоте происходит, не одному МХАТу не снилось! А они – в театральный! У вас с мозгами всё в порядке? – и он внимательно посмотрел на подчиненных слезящимися глазами, в которых распогоживались искорки-чертенята.

Корсуков и Тимцуник тупо уставились в пол и не желали видеть прояснений в вешнем взгляде командира.

Командир наложил пятерню на два листа бумаги и двинул их к краю стола – Всё, разговор окончен! Лучший в стране «цирк» – вас не отпускает! Подписывать ваши рапорта я не буду. Забирайте…

Но курсанты стояли не шелохнувшись.

– Забирайте, – командир придал голосу категоричность, – театральные институты, милые мои, для слабонервных мальчиков, к коим вы не относитесь, и для девочек, у которых половые органы разбросаны по всему телу.

Стоящие не отреагировали. Какое-то время в кабинете витала гнетущая тишина, и было слышно, как в коридоре стоящий у тумбочки дневальный бубнит теорию «эффектов Доплера».

И командир не выдержал. Он вскочил и наотмашь распахнул дверь. Бубнящий об эффектах склонил Доплера к концепции относительности, захлопнул книгу и замолчал, приняв позу: «Чего изволите?» – Старшину – ко мне! – отчаянный голос командира ударился об напомаженный мастикой пол и гневно отразился, – Старшину роты – ко мне! Старшина нарисовался спустя секунды.

– Буланов, этих двух педролино[3 - Педролино – герой итальянской комедии масок.] расписать в наряды через день! Через день! – командир сгоряча рубанул по косяку но, быстро успокоившись, добавил, – А то вы так военное обучение сведете к секрету полишинеля, менестрели вы мои необузданные! Всё! Всё! Это у Станиславского – театр с вешалки начинался, а для этих – от тумбочки, ты понял, Буланов?! От тумбочки! Все свободны! – и он зло смахнул курсантские рапорта в ящик стола.

Военная система долго мурыжила дела перспективных отличников, проверяя их хромосомный код с заразным вирусом «Прошу отчислить меня…» и споткнувшись на наследственном упрямстве, выдала эпикриз: «Отчислить…», прописав – самолечение.