Избранные. Тёмное фэнтези и хоррор

– Страх твой и есть пиявка, силы сосёт, заставляет всего вокруг бояться. Ты эту подлюгу без еды оставь, она быстро издохнет.

Мила откусывала хлеб понемногу и кивала, будто болванчик. Матушка всё хлопотала, переставляла корзины, перебирала вещи. Лишь бы не сидеть без дела. Вито больше лежал, от всех отвернувшись. По родным тосковал. Сам же Эрил почти не ел, кусок не лез в горло.

Не покидало его странное чувство, что кроме них есть кто-то ещё в подполе. Большой и невидимый. Ходит кругами, дышит тяжело, но облик свой не показывает.

Пока другие спали, Эрил со стены головку чеснока стянул. На зубчики разделил, по карманам разложил. Кто-то из стариков в деревне говаривал, что нечисть запаха чесночного боится. Вдруг и пиявка поганая тоже испугается? Мальчик сам чесноком вооружился, потом и сестре пару зубчиков подсунул. Соврал, что они страх отгоняют. Украдкой и Вито чесночные дольки подсовывал. Тот даже носом не повёл. Похоже, глубоко в нём пиявка устроилась, не показывалась наружу.

Коза совсем молока не давала. Матушка к ней и так, и этак подступалась. Всё одно, животина глядела на неё тоскливо, блеяла жалобно. А молока – ни капли.

– Никак испортилась, – вздыхала матушка.

Отец угрюмо добавлял, что теперь на свете проклятом всё испортилось. Обязательно к дверям подходил, прислушивался. А по ту сторону тишина, словно весь мир исчез. И казалось, что сами они давно в утробе зверя находятся.

Эрил пробовал считать, сколько ночей они уже под землёй провели, сколько раз спать укладывались. Получилось пять. Или шесть?

Мила, у которой из игрушек была только кукла деревянная, да маска уродливая, часто докучала, просила рассказать небылиц.

– Вот ты меня будешь страшными сказками пугать, – храбрилась она, – а я не испугаюсь! Я свою пиявку победила! Вот так!

Брат от неё чаще отмахивался, не было желания. Но даже ему порой становилось скучно.

– Ты же знаешь, что шкура у этого зверя, она волшебная, – шептал мальчик, садясь возле лампы. Дрожащее пламя внутри неё извивалось чудной змейкой, будто ужалить пыталось. – И волшебство по-разному проявляется. В одном городе люди на гору взобрались, потрогали шкуру зверя и в камень обратились.

Мила фыркнула, заявила, что это совсем глупости.

– А в другом городе, и это чистая правда, люди долго на брюхо зверя смотрели, и в тварей злобных превращались.