Избранные. Супергеройская фантастика

«Господь», – Эзра молится впервые в жизни, – «Господь, сделай так, чтобы это закончилось, чтобы не было больше Хранителей, чтобы…»

Он превращается в пепел – и успевает увидеть, как его мама забегает в комнату, в ужасе кричит…

…и тянет к нему руку, пытаясь спасти.

Орли многих предстоит спасти.

Хранитель умер, да здравствует Хранитель!

Белый танец

Анастасия Дзали Ани

Две сотни десятилетий прошло со временем последней битвы. Зло победило и в небо над страной взвились шелковые летающие драконы.

От их карающего пламени никто не мог скрыться. Отныне желания, тела и мысли людей принадлежали Императору. Города были разрушены, а империю окружила Великая стена, перебраться через которую не удавалось еще никому.

Старик Стремление к вечности, закончивший работу на рисовом поле, медленно брел в деревню. Сегодня он простился с единственной дочерью. Ее избрали для Белого танца.

Добравшись до хижины, Стремление к вечности даже не взглянул на жену, словно столб стоявшую у порога.

– Забрали, – едва шевельнув губами, выдохнула Ласточкин лес.

– Хорошо, – безучастно ответил старик и вошел в темноту.

– Я пойду на площадь! – разозлившись бесчувственности мужа, заявила Ласточкин лес. – Хочу поговорить с ней, пока можно.

– Если не сможешь сдержаться и заплачешь, погибнешь не только ты, но и вся деревня. Лучше оставайся дома, – проговорил Стремление к вечности, зарываясь в теплое одеяло. – Приготовь мне еду.

Ласточкин лес некоторое время колебалась, однако, привычная покорность, впитанная ею с молоком матери, одержала верх над чувствами.

Женщина засуетилась над очагом.

Чистая жемчужина, тем временем готовилась к отъезду. Обтеревшись ароматической уксусной водой, она припудрила лицо жемчужным порошком, который придал желтоватой коже белёсый оттенок. Затем надела красную нижнюю рубаху и белый атласный халат. И только после этого взялась за гребень. Прежде чем провести костяным гребешком по волосам, Чистая жемчужина засмотрелась на затейливое переплетение атласных нитей и улыбнулась.

Честь надеть белоснежные одежды выпадала не каждой девушке и не в каждом поколении, а только раз в двадцать лет, в день полного солнечного затмения.

Женщины наблюдали за девушкой молча, сгрудившись в дверях храма. Завидовали ли они избранной для Белого танца? Кто знает. Однако глаза их возбужденно засверкали, когда Чистая жемчужина надела на шею ожерелье из шелковой нити, заплетенное в искусные узелки.

Наконец подул ветер.