Избранные. Городская фантастика

Я буду твоим проводником и для тебя, ещё раз повторяю, каждое моё слово – закон. Иначе мы оба пропадём. Ты всё взял?

– Да, конечно, – поспешно ответил Ясон. – Хотя некоторые вещи… Ума не приложу… Но да, всё. Тёплую одежду, обувь, лыжные очки…

– Не надо мне перечислять, – тёмные, почти чёрные глаза Аргоса сверкнули в луче фонаря. – Всё так всё. Если ты что-то забыл, это уже не исправить. Если, конечно, ты не хочешь отказаться.

– Нет, нет, вовсе…

– Послушай, – тон Аргоса смягчился. – Таков порядок.

Я должен спросить тебя ещё раз. И ты должен ответить утвердительно. Не моргнуть, не кивнуть, не сказать «конечно» или съязвить. Ты должен ответить только «да». В противном случае я повернусь и уйду, и больше ты со мной на связь выйти никогда не сможешь. Итак, ответь, ты точно решил сделать то, о чём попросил меня?

Ясон замер на мгновение. Ему казалось, что в такие моменты в голове должны проноситься сотни мыслей, множиться сомнения. Но в голове было пусто. Он набрал воздух в лёгкие.

– Да.

Аргос внимательно посмотрел прямо в серые глаза путника. Потом кивнул.

– Хорошо. Тогда вперёд. Не будем терять времени.

Проводник повернулся, и, не дожидаясь, быстрым шагом направился вниз по улице, в темноту. Ясон, чуть замешкавшись, пошёл следом.

– Не терять времени, Вы говорите, но сами опоздали на полчаса.

– На «ты», – сказал Аргос. – Это специальные тридцать минут. Мы называем их «соус». Чтобы путник успел промариноваться. Принять окончательное решение.

Те, кто ждут – не отказываются.

– А много их? – спросил Ясон.

– Кого?

– Тех, кто отказывается?

– У всех разные просьбы, – задумчиво сказал Аргос. – Я не собирал статистику. Но всегда есть те, кто только лишь думает, что принял решение. Оплата у тебя далеко?

– Рядом, – Ясон достал из бокового кармана рюкзака свёрток.

– Хорошо. Оставь пока у себя.

– Вы… Ты даже не проверишь?

– Нет, – коротко ответил Аргос.

– Но почему? Вдруг…

– Потому что я знаю, что всё в порядке.

И я знаю, что ты всё взял. Мы всегда можем это понять.

Тёмная улица, словно русло реки, виляла и плутала меж теснящихся строений, проваливаясь всё глубже в непроглядную ночь. Около одного из домов, с массивным готическим крыльцом с пятью ступеньками, проводник остановился; повернулся к путнику.

– То, что мы собираемся сделать – очень тёмное искусство. Искусством я это называю только из уважения к своей работе. Это грязь, от неё потом не отмыться.