Избранные. Гримдарк

Я думаю, что Петр не так уж плох, не так уж вонюч, не так уж и сильно хрипит, когда елозит по мне и смешно дергается, иногда неловко выпадая из ритма, словно за все эти годы так и не привык к пониженной марсианской гравитации. Могло быть и хуже.

Иногда, когда Петр засыпает, я пробираюсь на склад, открываю чемоданчик и разбираю подарки от волонтеров – доброй души людей, собиравших меня в дорогу на далекий Марс. Конечно, все консервы давно съедены, а водка – давно выпита, остались только абсолютно бесполезные для Петра вещи.

Вот, например, зачем нам на Марсе может понадобится томик Брэдбери? Серебряная цепочка с крестиком? Плеер с полной дискографией Боуи? Даже пачка презервативов – тоже, в общем-то, строчка из другой песни.

Да, на Марсе ужасно рожать. На Земле, думаю, тоже – но в пещере, без антибиотиков, без чертовых махровых полотенец даже, в грязи и холоде? Конечно, баба Мэри – сухонькая англичанка, старожил, из первых еще колонистов – может подогреть мне водички, подержать за руки и ноги, помочь перерезать пуповину, но это слабое утешение.

Но рожать придется. Здесь так заведено.

Петр сам, кажется, не знает, зачем нам дети. Ведь мы же не последняя надежда человечества. Там, на Земле, этих сраных детей – жопой ешь. Небось, катаются туда-сюда в колясочках, просят сиську, получают соску – лафа же. Но у нас все иначе – жрут грибы, как и все, и только раз в месяц получают витаминку из стратегического резерва.

Все лучшее – даже здесь детям.

Петр приходит к детям часто, качает их на руках, говорит ерунду:

– Эх, – мечтает он – однажды, когда в нашем племени наберется бойцов сто, а лучше – двести, мы сможем подмять под себя все Море Свободы, а это под тридцать капсул в неделю.

Все правильно, Петр у нас отвечает не только за грубую мужскую силу, но и за экономику. За цифры. И еще он любит читать ЛитРПГ (но у меня есть для него только Брэдбери).

Экономика у нас очень простая – мы целиком зависим от импорта. Даже не от импорта – от благотворительных поставок новых колонистов.

Петр считает, что процент брака в тюремных капсулах специально подогнан так, чтобы людей на Марсе всегда было ровно столько, сколько этот марсианский экспресс смерти может прокормить.