Избранные. Черная метка. Всё

И вообще, кого вы на моё место теперь поставите?

– Валюху поставим. Она девка сочная, за ней мужики хорошо идут.

– Мужики-то идут, да только приметная она очень. И ведёт всех подряд. Забыли, как она депутата привела? Его полгорода потом искало. До охотников слухи дошли, пришлось затаиться на три месяца. Человечины сколько времени не нюхали.

– Значит, Гену назначим, – не смутился лысый.

– Гена бомжей да алкашей тащит. От них во рту потом такая гадость…

– Или Серёгу…

– Ха! Это который раковых больных на последней стадии приводит?

– Опухоль – тоже мясо, – заметил кто-то из мужчин.

– Хватит, – поднял руку лысый. – Это не твоя проблема. Иди давай, пока тебя голого патруль не принял. А то быстро обратно загремишь.

– Так это… Может, мне того? Обратно? – обрадовался Володя. – Ещё кого приведу.

– Не надо. Тут нюх нужен, особенно в дурдоме. У них вообще днём с огнём человека не найти. Кого там только нет, но не людей. Это нужно отъявленным психиатром быть, чтобы такого не замечать.

Володя глянул было на небо, но Луна всё не показывалась. Плюнув, он понуро, как побитая собака, побрёл домой.

– Нюха у меня нет, конечно, – бурчал он себе под нос. – У меня нюх ого-го, обзавидуетесь. Вот приведу вам завтра соседа, тогда увидите. Уж Колян-то нормальный мужик.

Уже планируя, как именно убьёт соседа, Володя добежал до своего дома. Ключа от домофона с собой не было, так что он замер у двери подъезда – и вдруг услышал возню за трансформаторной будкой.

– Колян! – удивлённо воскликнул Володя. – Ты это… Из этих… Кровосос, что ли?

Сосед отбросил бездыханное тело и поспешно вытер рукавом рот:

– Ага. А ты только догадался, что ли? Как неловко… Я-то давно понял, что ты оборотень.

Володя вздохнул. Наверное, лучше ему и правда перейти в мясной цех.

Плюс электрификация всей страны

Александр Лебедев

– Кукуцкий! Долго ты ещё? Лекция начинается через десять минут!

Молодой сортировщик вздрогнул и отпрянул от соблазнительного тела, только что извлечённого из мешка.

– Кукуцкий-Кукуцкий, – с укоризной произнёс Порфиричи и зацокал языком, окидывая опытным взором открывшуюся перед ним красоту.

– Да я это… – начал оправдываться покрасневший юноша.