Украденная драконом

Я до последнего дня не сомневался в своем отцовстве.

Он с силой сжал ложку.

По морщинистой щеке скользнула слеза и впиталась в седую бороду.

– Мы все исправим, – Юна накрыла его руку своей. – Я ведь тоже верила, что Этан мой брат. Он был так… убедителен.

– Не он, – Ульрих покачал головой, – в нем нет ни капли магии, а тем более – магии огня.

– Тогда как…

– Особые руны. Когда он родился, глава Ковена по приказу Эолы нанес ему на левую пятку магическую печать. Именно эта печать сделала его невосприимчивым к чужому огню, и это она позволила ему демонстрировать якобы «родовую силу».

– Теперь все ясно, – прошептала девушка, возвращаясь мыслями в тот день, когда вынуждена была бежать из дворца.

Именно тогда Ульрих признал, что она – его единственный ребенок.

– Да, из меня вышел ужасный отец и ужасный король. Глупый и недальновидный. Только в тюрьме я понял, что все это время меня окружали предатели, и что весь этот переворот готовился задолго до того, как я, старый дурак, отослал твою мать в монастырь!

Не в силах сдержать эмоции, он ударил кулаком по столу.

Тарелки подпрыгнули и зазвенели.

Закусив губу, Юна ждала продолжения. Но Ульрих молчал. Тогда она сама задала вопрос, ответ на который хотела узнать все это время:

– Ты ее любил?

– Кого? – Ульрих непонимающе взглянул на нее.

– Королеву.

– Нет. Я всю жизнь любил твою мать. Она была прекрасной женщиной. Лучшей из тех, что может встретить мужчина. Если бы можно было вернуть время назад, я бы женился на ней и сделал своей королевой.

Юна кивнула. Только сейчас она поняла, как важно ей было это услышать.

– Если бы она мне возразила, – он снова заговорил, – если бы воспротивилась… Но она даже не сказала, что носит ребенка. И ничего не потребовала взамен. Молча выслушала мой приказ, собралась и уехала.

– Но ты все равно приехал в тот монастырь, – тихо сказала Юна. – И забрал ее медальон.

Она потянула за цепочку, доставая отцовский подарок, который все это время находился под платьем у нее на груди. Дневной свет, льющийся в окна, отразился в гранях Хранителя.

– Да, я забрал его, желая сохранить хоть что-то на память о ней, – мрачно признался Ульрих.